Богатые тоже плачут. Книга 1

Но главное не в этом. Она не хочет причинить боли Леонардо. На тебя вся надежда, отец. Поговори с ней, постарайся ее убедить.

– Я ведь уже говорил с Марианной, когда она к нам вернулась и рассказала о своих планах. Просил не действовать сгоряча. Не верилось мне, что ее чувство к Леонардо настолько глубоко и серьезно, чтобы связать себя с ним на всю жизнь. Да что я? Падре Адриан – а ты ведь знаешь, как он умеет убеждать – тоже пытался ее предостеречь. Но, увы, тщетно.

– Я понимаю, но сейчас все изменилось.

– А ребенок?

– Я не имею никакого отношения к этому ребенку! Неужели ты мне не веришь? – Луис Альберто даже голос повысил. – Диего Авилла – вот кто помог Эстер забеременеть. Да, да, не смотри на меня с таким изумлением. Авилла – подонок. С Эстер он дружил. Вот и оказал ей дружескую услугу. Пойми, ребенок ей необходим, чтобы почувствовать себя полноправным членом нашей семьи.

– Неужели можно пасть так низко?

– Папа, бесполезно обсуждать это. Ясно только одно – я влип в историю.

– Видишь ли, у меня ведь нет никаких доказательств. И вообще я не имею права оказывать давление на Марианну. Да, да, я понимаю, ты любишь ее, но порой обстоятельства сильнее нас.

– Но это же несправедливо, бесчеловечно! Молчишь? Ну что ж, я буду действовать сам.

Резко повернувшие, Луис Альберто вышел.

Глава 77

Под вечер, уютно устроившись в кресле, падре Адриан наслаждался тишиной и покоем.

– Пусть войдет.

Дверь открылась, и порог переступила Рамона.

– Рамона, ты? Что случилось? Эстер вернулась?

– Нет, – голос ее дрогнул, по щекам потекли слезы. – Не могу больше! Измучилась я, извелась. Без Эстер мне и жить не хочется.

– Что ты, разве можно так говорить! Господь всем нам посылает тяжкие испытания. Но он милостив к страждущим.

– Я не заслужила его милости, падре.

Падре Адриан поднялся с кресла, взял распятие.

– Во имя пресвятой девы Марии…

– Без греха зачавшей, – прошептала Рамона, вытирая слезы.

– Говори, я слушаю.

– Я открою вам тайну: Эстер – моя дочь. Видит бог, я не замышляла дурного. Одного мне хотелось – чтобы Эстерсита была счастлива. И я во всем ей потворствовала.

Покрывала ее, когда она лгала. Но ложь обернулась бедой.