Богатые тоже плачут. Книга 1

И мне неприятно, когда у них из-за меня возникает масса проблем. Сегодня сеньор Медисабаль и его жена придут к нам вечером, чтобы просить моей руки. Я бы хотела, вернее… я бы не хотела, чтобы ты все испортил…

Луис Альберто в замешательстве молчал, не сводя с Марианны глаз.

– Ты сильно любишь Леонардо? Скажи! Марианна опустила глаза.

– Я люблю его.

– Так же, как любила меня? Молю тебя! – неожиданно встал на колени Луис Альберто. – Если нет любви, не выходи за него, только загубишь свою жизнь. Знаю по себе. Ты не представляешь, что значит жить с человеком, которого не любишь! Не заблуждайся, ты привязана к нему как к другу, брату, не более.

Поверь, со временем жизнь с ним станет невыносимой для тебя. Тебе будет неприятно одно его присутствие, противны его ласки… У нас с тобой все было бы по-другому. Я тебя люблю безумно и веду себя как сумасшедший, но ничего не могу с собой поделать.

– Не говори больше ничего, прошу тебя, Луис Альберто!

– Нет! Разреши, может мы с тобой в последний раз видимся наедине… Только ты и я.

Я люблю тебя больше жизни… Ты тоже любишь меня, я знаю, хотя и отрицаешь это. Не надо, прошу тебя, умоляю, не выходи, пока еще чувствуешь что-то ко мне. Я не переживу этого..

Вечер прошел как нельзя лучше. Архитектор Медисабаль и его жена говорили добрые слова пожелания невесте и жениху, выражали уверенность, что почти родственные отношения, складывающиеся между семьями, будут на пользу общему делу процветания фирм. У дона Альберто заметно улучшилось самочувствие, и сеньора Сальватьерра с Марианной совсем было успокоились, когда вдруг у входной двери раздался звонок.

Луис Альберто! Не иначе! Предчувствие не обмануло обеих женщин."

"Они, словно на иголках, досиживали за столом, когда подали десерт, Марианна едва притронулась к любимому лакомству, банановому мороженому, настолько ей было не по себе. Но Луис Альберто был галантен, оправдываясь, сказал, что не мог пропустить такое важное событие, пил за здоровье жениха и невесты, удивлялся, почему у всех такие невеселые лица.

В довершение ко всему, когда Марианна заговорила о посаженых матери и отце, Луис Альберто, сверкнув глазами и ухмыльнувшись, предложил себя. Ну, вот теперь начнется, подумала Марианна, но ошиблась: когда дон Альберто, игнорируя шутку сына, сказал, что эту роль с удовольствием они с доньей Еленой возьмут на себя, Луис Альберто, слава богу, не стал спорить.

Но ни Марианна, ни донья Елена, ни тем более никто из гостей не заметили короткого разговора между Коллег и Эстер.