Неродная сестра мажора

Полностью собравшись этим утром, я выхожу из спальни и иду на кухню, где застаю завтракающего папу.

— Доброе утро, папуль! — наклоняюсь к нему, чтобы клюнуть в щеку.

— И тебе, Ася. Садись, яичница еще горячая.

Наливаю себе кофе и сажусь за стол, набрасываясь на ужасно вкусную яичницу с помидорами и сыром. Папа научился готовить после смерти мамы, а потом и я выросла достаточно, чтобы встать за плиту, так что завтраки у нас в семье всегда готовит он, а ужины — я. Обедаем мы на работе и в универе, кто куда ходит.

Несмотря на то, что, со временем, состояние папы все больше растет, мы не переехали из своей старой квартиры, которая хранит воспоминания о маме и нашем семейном счастье, хотя и могли позволить себе особняк не хуже, чем у родителей того же Феди. И с обязанностями по дому справляемся своими силами, так как папа не желает, чтобы в нашем доме шастали чужие люди. Он даже Киру категорически запретил водить своих друзей и тем более девушек, сказав, что дает ему достаточно денег, чтобы развлекаться в других местах.

— Доброе утро, — ворчит Кирилл, появляясь на пороге.

Он уже одет в темные джинсы с футболкой и причесан, если так можно назвать его укладку «а-ля только что из постели», но все равно выглядит, как ходячий зомби. Налив себе эспрессо, брат садится и смотрит в одну точку, сонно потягивая горький напиток.

— Когда ты уже начнешь ложиться вовремя? — недовольно косится на него папа.

— Пяти часов сна мне вполне достаточно, — говорит Кир, переводя свои мутные глаза на меня.

Окидывает взглядом мою толстовку и снова утыкается в свою чашку с ничего не выражающим лицом.

— Папочка, что ты хочешь на ужин? — перевожу на себя внимание отца я.

Не хочется очередной ссоры. В последнее время папа все больше давит на Кира, прося быть ответственнее и пытаясь втянуть в дела их бизнеса, ведь тот уже старшекурсник.

— Я сегодня буду поздно, — морщится папа. — Не нужно на меня готовить.

— О, тогда пицца на ужин! — радуюсь я.

— Не хочу пиццу, — кривит рот Кирилл.

— Тогда готовь себе сам, — усмехаюсь я, показывая ему язык.

Он не может даже яйца себе пожарить, не говоря уже о чем-то посерьезнее, но почему-то предпочитает домашнюю еду ресторанной, которую, напротив, большинство любит, в том числе и я.

— А ты сама себя отвози в универ, — парирует гаденыш.

— Кирилл, чтобы я этого больше не слышал! — вдруг, жестко вмешивается папа.