Неприкаянные

Не в силах анализировать или спрашивать у Андрея про Дину.

«Утром… спрошу у него утром», – окончательно сдаюсь я.

Андрей возвращается с кружкой горячего чая.

– Я не отпущу тебя спать, пока ты не съешь бутерброд, – хмурится он и садится рядом со мной.

Я вздыхаю и откусываю кусочек бутерброда.

– Придется взять тебя под контроль, – качает головой Афинский. – На работе обедать будем только вместе.

Я вспоминаю нашу приемную, и по сердцу растекается тепло.

– Мне не терпится вернуться к работе, – вздыхаю я.

– Не раньше понедельника.

"Я заглядываю в его ореховые глаза. В них мерцают те самые золотинки, которые заставляют мое сердце биться сильнее, и я невольно улыбаюсь.

– Идем, Тася, – протягивает мне руку он. – Если не хочешь есть, давай я отведу тебя в спальню.

Я сжимаю его теплую ладонь и осторожно наступаю на ноги. Он подхватывает меня на руки. Несет в спальню и осторожно опускает на двуспальную кровать. Если бы я не чувствовала себя такой разбитой, мне бы показалось это романтичным. Но все, что я могу – позволить Андрею заботливо укрыть меня мягким одеялом.

–Спи, принцесса, – тихо шепчет Афинский. Его губы с нежностью опускаются на мою щеку. Я улыбаюсь и проваливаюсь в сон.

Глава 17

Я открываю глаза. Вокруг полумрак и тишина. Пытаюсь приподняться на локтях и тут же чувствую резкую боль. Локти содраны. Со стоном я оставляю эту идею и откидываюсь обратно на подушки. Пытаюсь присмотреться к интерьеру.

Это спальня. Какое счастье, что нет лепестков роз и круглой кровати.

Стены отделаны кирпичной кладкой. Постель уютная и мягкая. Стена слева занята искусственным камином и висящими в рамках миниатюрами. На них изображено нарисованное карандашом море. Струящиеся вниз голубые занавески обрамляют широкие квадратные окна. Пол устелен пушистым светлым ковром.

Даже легкая попытка согнуть ногу или руку заставляет испытывать дискомфорт.

Я осторожно сажусь на кровати и выглядываю в окно.

Здесь все пропитано им, Афинским. Именно поэтому мне так хорошо. Кажется, я бы узнала это место из тысячи других.

Я пробую встать на ноги. Наступать все еще больно, а стесанные колени превращают попытки передвигаться в настоящее испытание на прочность.

Кое-как я добираюсь до двери и выглядываю в просторный холл. Слева

вижу вход в ванную комнату.