Неприкаянные

 – Холодно произносит Феликс. – Нет, и никогда не было. Ты станешь его матерью."

"Я пытаюсь улыбаться. Улыбаюсь мальчику, но он почти не смотрит на меня. Поглядываю на Феликса, но тот кормит сына со своей тарелки картофельным пюре и полностью игнорирует мое присутствие. Я снова чувствую себя провинившейся. Ужин не лезет мне в горло, но я боюсь разозлить ненароком Феликса и запихиваюсь едой. Ребенок вводит меня в ступор. Его глаза – они такого же цвета, как у Афинского. Кем была Дина моему боссу? Неужели девушкой? Тогда, получается, ребенок – не родной сын Феликса? Он сын Андрея? Кажется, я совсем запуталась.

После ужина Феликс приказывает мне подняться наверх и переодеться в платье, которое он для меня принес.

– Я пока отведу малыша к няне, Таисия. Постарайся собраться скорее. Мы едем на очень важное мероприятие.

– До свидания, Эрик, – я машу ребенку как можно дружелюбнее.

Поднимаюсь наверх. На постели лежит странное алое платье с золотистым тиснением и новый комплект кружевного белья ему в тон.

Я сбрасываю с себя чужое платье, белье и запираюсь в ванной. Горло сдавливают спазмы. Кажется, меня сейчас вырвет.

Я только успеваю согнуться над унитазом, как желудок выворачивается наизнанку.

Меня всю трясет. Похоже, у меня началась настоящая истерика.

«Нельзя плакать! Нельзя!» – сжимая кулаки, злюсь на себя я. – «Надо успокоиться и собраться с силами. У меня будет один единственный шанс сбежать по дороге, если Феликс не усыпит меня вновь».

Принимаю освежающий душ. Расчесываю волосы и заплетаю их в косу – волосы не должны мне мешать. Думаю про маленького Эрика. Почему Феликс скрывает его ото всех? Ответов по-прежнему нет.

– Тася, ты в ванной? – слышится голос Феликса.

– Уже выхожу.

Я приоткрываю дверь и оказываюсь перед ним в полотенце.

– Ты готова к обряду, Тася?

– Да, конечно.

Нет смысла срываться на истерики. Надо просто попытаться сбежать.

Он протягивает мне коробку с новыми туфлями.

Мне начинает казаться, что я схожу с ума. Больше всего на свете хочется сорваться на истерику. Упасть на пол, и кричать, что я никуда не поеду с ненормальным фанатиком. Что ни за какие коврижки не пройду обряд, который позволит Феликсу прикасаться ко мне, как к женщине. Но рассудок твердит одно и то же – нельзя показывать свою слабость.