Неприятности в старшей школе

Мэддок выкрикивает мое имя, где-то позади начинается сутолока.

Я не оборачиваюсь.

Мэддок

– Рэйвен! – кричу я, отталкивая плечом охранника, хватающего меня под руки. Ройс следует за ней по пятам. Сердце грохочет у меня в груди.

Проклятье.

– Остынь, мальчик, – шипит мне в ухо охранник. – Еще чуть-чуть, и ты выйдешь отсюда. А продолжишь это – вернешься в клетку.

– Я тебе, мать твою, не мальчик. – Я отпихиваю его, а потом стискиваю свои чертовы зубы, зацепив взглядом отца.

Я не слышу, что говорят вокруг: кровь шумно пульсирует у меня в ушах.

Мне не дают шанса снова встретиться взглядом с отцом, чтобы предугадать его мысли, прежде чем его выводят через дверь.

Потом уходят присяжные заседатели, и только после этого охранник наконец отпускает меня.

Я перепрыгиваю через ряды и встречаюсь в центре зала с нахмуренным Кэпом.

– Ты в порядке, чувак? – я знаю, что он спрашивает о нескольких последних днях, но сейчас у меня нет на это времени.

– Что это за хрень была сейчас?

Его глаза сужаются.

– Понятия не имею.

– Мне нужно, чтобы вы подписали документы о вашем освобождении, мистер Брейшо, – охранник меняет свой тон и жестом просит меня следовать за ним.

Я оглядываюсь на Кэптена.

– Я буду на улице.

Я хмурюсь, отводя взгляд, и следую за офицером.

Он будет на улице, он сказал, подразумевая, что он, как и я, не уверен, что там будет она.

Наконец, полчаса спустя мои документы готовы, и я свободен.

Черный «Денали» ждет меня прямо у обочины, когда я выхожу из здания.

Из него вылезает Кэп.

– Где она?

– Побежала вниз по дороге.

Зарычав, я обхожу его и сажусь в машину на водительское кресло.

По дороге домой мы оба молчим и уже вскоре, миновав общие дома Брей, оказываемся перед нашим домом.

Домом нашего отца.

Черт. Если его выпустят, будет ли он против, что она живет с нами?

Ройс выходит из дома в ту же секунду, как я припарковываюсь.

Он спускается с крыльца, хватает мою руку и тянет ее, хлопает меня по спине.

– Потасовки? – Ройс пытается пошутить в своей привычной манере, но в его голосе отчетливо слышится напряжение.

– Нет, чувак. Они держали меня в одиночной камере все три дня. Ни единого контакта. Я бы позвонил, но они даже не предложили, так что я решил, что это часть плана.

Они понимающе кивают.

– Мак пустил слухи по школе, и это сработало, – говорит Ройс.