Неприятности в старшей школе

– Как быть частью команды? – спрашивает он, и я радуюсь, что мы сидим на темном балконе, где наши лица освещает лишь огонь.

Моя шея горит из-за сомнений или неловкости – я не хочу об этом думать, но это раздражает.

– Ты не знаешь, как быть частью команды? – снова спрашивает он.

– Да. Я не знаю.

– Рэйвен… ты вступалась за нас, когда у тебя не было на то причины, боролась вместе с нами, защищала нас.

– Но я делала это не намеренно, – шепчу я, потому что тяжелый груз у меня на груди не дает мне сделать глубокий вдох.

"– Перестань пытаться убедить себя в том, что это правда. Прекрати говорить себе, что не почувствовала сразу где-то глубоко внутри, что связана с нами, – потому что ты почувствовала. Ты отказалась от шанса начать новую жизнь, когда Перкинс предложил тебе, хотя мы знаем, что ты хотела этого, – и все ради того, чтобы остаться с нами. А потом ты пошла туда, готовая отдать что угодно, чтобы защитить нас, хотя это значило, что ты останешься ни с чем.

Я слышу, что он говорит, и в его словах есть определенный смысл, но дело не в этом.

Я наклоняюсь вперед, надеясь, что смогу выразить острую необходимость действовать, которую чувствовала тогда.

– Как я могла просто уйти той ночью, зная, что может случиться, если я не попытаюсь его остановить?

Он хмурит брови, но тут же расслабляется. Медленно встает и подходит ко мне. У меня внутри все переворачивается.

Он опускается передо мной, и боковым зрением я вижу, как здоровяк отводит взгляд.

– Рэйвен… – его голос стихает до шепота. – Ты пытаешься сказать мне, что сделала то, что сделала, пошла на чертову сделку с Коллинзом, ради моей дочери? Ради моей малышки, с которой даже не встречалась и которой ничего не должна? – Он сглатывает, уголки его глаз сжимаются, словно я только что коснулась чертовых струнок его сердца.

– Я… – Я опускаю взгляд на свои колени. Это, блин, уже слишком для меня.