Непорочная прихоть мажора (СИ)

Ведь это не совместные роды, а безумно сложное экспериментальное вмешательство.

Меня сразу предупредили — в этот же день меня к девушке не пустят. Но я все равно был здесь, на подхвате. Хотя что я мог бы сделать в случае чего, не понимал. Просто нарезал круги по отремонтированному помещению, глотал кофе, сидел на жестком стуле. Прокручивал в голове все наши общие минуты. Даже пытался понять, когда моя малявка стала мне самой родной? Ответ не изрисовывался, я как будто почувствовал это сразу. А если бы тогда я отказал Кате? Нет, мы все равно бы встретились.

Но хорошо, что я успел вовремя.

— Кирилл, есть информация по вашей пациентке!

Низенькая медсестра за стойкой махнула мне рукой. Я подошел, она улыбалась.

— Операция прошла хорошо, всё как и запланировали. Вас пустят к ней, возможно, завтра.

Глава 21

Мне не хватало воздуха.

— А когда… будет ясно… сможет ли она видеть?

Блондинка приподняла брови.

— Точные сроки даст врач. Но могу предположить, не ранее чем через пару-тройку недель.

Меня пропустили к Анжелике на второй день, я смог явиться только поздно вечером. Она так обрадовалась мне, крепко взяла за руку. На ее лице и голове была повязка, но волосы оказались не тронутыми. Любимая смотрелась еще более хрупкой на больничной кровати.

Ни о каком разрыве она больше не вспоминала. Хотя мы старались вообще не поднимать тему будущего — теперь оставалось только ждать. Я общался с доктором, тот заверил — послеоперационный период проходит нормально. Все нужное у Лики было, за ней тщательно ухаживали медики.

Я разрывался между работой и столицей. Выходные проводил с Анжеликой, иногда и среди недели не выдерживал, срывался и приезжал вечерами. Благо, расстояние в целом позволяло, и имелся надежный железный конь. Все же я правильно поступил, не продавая машину. А отданные стихи… Я даже о них не думал.

Вспоминал я о творчестве только поздними вечерами. Особенно в те дни, когда не ездил к Лике. Почувствовав, как в душе поднимает голову тоска, я хватал блокнот и ручку.

Выплескивал на бумагу всё, что давило на душу. Иногда выходил полный бред. Порой, перечитывая что-то после, я даже был доволен. Я снова пополнял свое портфолио, по мелочи продавал. Стихи стали моими лучшими друзьями, им я изливал душу, с ними был самим собой."

"Домой я не звонил. Отец набрал мне один раз, чтобы узнать, чем закончилась история с деньгами на лечение Анжелики. Сообщил, что его предложение о помощи все равно остается в силе.