Неподкупные

– Ну да, спуску ему точно не дадут… Есть доказательства, что Шуринов заказал Рычагова?

– Пока только предположения. Киллер признался в убийстве, но сдать Шуринова боится…

– Значит, Шуринов может дотянуться до него в тюрьме.

– Я тоже об этом подумал, – кивнул Измайлов. – Потому надо усилить охрану.

– Давай, Евгений Павлович, дело нужное. А насчет Шуринова… – Стахов потянул паузу. – Может, лучше не впутывать его в это дело?

– Почему?

– Женя, мы же знаем с тобой криминальный расклад в городе. – Подполковник нервно постучал пальцами по столу.

Казалось, Стахов тоже стукнет кулаком по столу и скажет, что Чикаго ему здесь не надо. Но нет, не стукнул и про город мафиозной славы ничего не сказал.

– Стрельба начнется, трупы, – кивнул Измайлов.

– А кому это нужно?

– Никому.

– А Шуринова мы прижмем.

– Да, надо бы порешать.

– Значит, договорились, если убийцы не сдают Шуринова, то и колоть их не надо. В чем сознались, в том и сознались…

– А с Городовым что делать? – спросил Измайлов.

– А что с ним делать? – усмехнулся Стахов. – Разжаловать до рядового и отправить в патрульно-постовую службу… Шучу, конечно. За небрежное хранение оружия – строгий выговор с занесением. И ждать результатов расследования.

– Не выходит, – вмешался Ревякин. – Есть свидетельство, что преступники похитили у Городового оружие.

– Ну, если есть, тогда все в порядке… Кстати, я не понял, почему Рычагов открыл дверь своим убийцам?

– Шарков говорит, что они собирались стрелять через дверь, но Рычагов открыл им. Почему, не ясно. Может, он кого-то ждал?

– В четвертом часу утра?

– Не знаю…"

"– Ладно, вы, товарищи оперативники, свободны, а мы тут без вас поговорим.

Ревякин посмотрел на Измайлова, и тот кивнул, подтверждая решение Стахова.

– Ну вот, начались подводные течения, – закрыв за собой дверь, сказал Илья. – И куда они вынесут, неизвестно. Но ты должен знать, лейтенант, что в беде тебя никто не бросит. Даже если мы вдруг все тут Шуринову продадимся, все равно за тебя горой стоять будем…

– А что, есть перспектива?

– Не думаю, но все может быть.