Неподкупные

Если вдруг что-то случится, Ревякин сможет услышать.

Но Ревякин уже вышел из подъезда, а ничего пока не происходило. Тихо в квартире, только слышно, как тикают ходики… Хотя запах какой-то странный. Даже приятный. Женскими духами пахнет. И кто это лежит на диване?

Быстрым бесшумным шагом Богдан прошел к окну, чтобы оттуда контролировать и лежащего на диване человека, и вход в комнату."

"Человек спал, накрывшись с головой тонким покрывалом. Или делал вид. Глаза привыкали к темноте, и Богдан увидел раскиданные по подушке длинные черные волосы.

Женщина спала. Или продолжала делать вид. И в квартире по-прежнему тихо. Никто не входит из прихожей в комнату.

Богдан глянул в окно и увидел отъезжающую от дома «копейку». Все, Ревякин ему больше не помощник. Хотя, конечно, можно выстрелить из пистолета, привлечь его внимание. Но это как минимум глупо.

Он подкрался к дивану, мягко взялся за краешек покрывала и резко сдернул его.

Женщина проснулась, вскочила с дивана, разворачиваясь лицом к нему. Глаза уже совсем привыкли к темноте, и в тусклом свете, что исходил от окна, Богдан увидел пышные и высокие округлости бюста, украшенные маленькими темными кружочками.

И лицо незваной гостьи он тоже увидел. Симпатичное девичье лицо, красивая обнаженная фигура – было от чего разволноваться.

– Костя, ну, наконец-то! – обрадовалась девушка.

Она еще не рассмотрела Богдана, но уже заметила пистолет у него в руке. Причем направленный на нее.

– Я не Костя. Я из милиции.

– Из милиции?!

Девушка испуганно скрестила руки на груди, села на диван и закрылась подушкой.

– Так и сидеть!

Богдан вышел из комнаты, закрыл входную дверь, заглянул на кухню, осмотрел санузел. И еще как следует осмотрел печать на двери во вторую комнату, не сломана ли она. Квартира двухкомнатная, но спальня здесь занята вещами хозяев.

Он вернулся к своей гостье. Девушка сидела в той же позе. Простыня лежала на кресле, она легко могла до нее дотянуться, чтобы закрыть не только грудь, но и ноги, но, похоже, боялась пошевелиться. Богдан сам взял простыню, бросил ей и, когда она закрылась, включил свет.