Неподкупные

В прошлый раз, когда он приходил, в квартире царил беспорядок, зато сейчас чистота и, главное, уют, созданный заботливой женской рукой. Очень красивой рукой. И очень желанной… И почему это счастье достается кому-то другому?"

"Нина принесла салат «Оливье» в хрустальной вазочке, тарелку с тонко нарезанным хлебом, еще раз сходила на кухню, добавила к столу главное блюдо – телячьи отбивные в сырном кляре с помидорами, жаренный ломтиками картофель. Столик низкий, поэтому ей пришлось значительно согнуться в поясе. Лацканы ее халата разошлись и обнажили совершенной формы грудь… В Нине все было совершенно.

– А если Дима не придет? – сглотнув слюнки, спросил Шурин.

– Я ему в духовке оставила, – выпрямив спину, сказала она.

– А он может не прийти?

– Вам видней. Вы же им руководите.

– Руковожу? И куда же я его направляю?

– Мафия у вас, – как о чем-то само разумеющемся сказала она.

– Да? – весело улыбнулся он.

– А что здесь такого? – с искренним удивлением посмотрела на него девушка. – У Глеба была мафия.

Она снова ушла на кухню, вернулась с двумя бокалами для коньяка и фужером для шампанского.

– Может, третий лишний? – спросил он.

– В каком смысле? – не поняла она.

– Ну, Димы пока нет.

– Да, но бокал я для него поставить должна…

– Бокал поставь. А пить мы вдвоем будем. Я же не лишний…

– Вы меня смущаете, Федор Васильевич.

– Не «вы», а «ты», – поправил Шурин. И как бы для того, чтобы наставить на путь истинный, обнял ее за талию. И такое возбуждающее тепло пошло по руке, что все тело бросило в жар.

– Зачем ты так? – отстраняясь, недовольно и с упреком глянула на него Нина.

Но где-то в глубинах ее глаз он все-таки заметил кокетливые искорки. К тому же она обратилась к нему на «ты». Еще бы Федором назвала для полной радости…

– Извини. Просто я тренер, у меня это в правилах: если ученик что-то делает не так, я его поправляю и словом, и рукой.

– Да? Тогда понятно…

Она села на диван, забросив ногу на ногу. Пола халата снова соскользнула вниз, чуть ли не целиком обнажив бедро.

– Я сейчас.

Она ушла в спальню… Шурин закрыл глаза. От перевозбуждения тело дрожало, как стенки готового к извержению кратера.