Неподкупные

Пусть думает, что сам Шурин ее сдал…

Богдан вышел со двора вслед за «девяткой» Шурина и увидел, как она выехала на шоссе. Только тогда он отправился к Белкиной.

Дверь в квартиру была заперта, и Богдану пришлось жать на клавишу звонка. Ревякин впустил его, не сводя глаз с Белкиной. Она сидела в гостиной в кресле, и ее хорошо было видно из прихожей.

– Уехал? – шепотом спросил Ревякин. И громко: – Мой вам совет, Екатерина Львовна, хорошенько подумать. Одно дело – убить человека в состоянии сильного душевного волнения, и совсем другое – умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах.

– Я никого не убивала! – срывающимся на истерику голосом простонала женщина.

– А заколка? А отпечатки ваших пальцев? А ваши волосы?

– Говорю вам, я не знаю ни про какую заколку!

– Что ж, сейчас мы поедем в отдел и все вам покажем.

В любом случае Белкину пора было увозить отсюда.

– Мне нужно переодеться…

Девушка была в домашнем халате, в таком виде увозить ее не следовало, поэтому Ревякин отвел ее в спальню. Но и сам зашел туда вместе с ней. Она пыталась протестовать, но Илья был неумолим.

В конце концов девушка оделась, собрала вещи и позволила себя увести.

– Кать, ты что, не поняла? – доверительно спросил Богдан, когда «копейка» выехала со двора. – Шуринов тебя сдал.

– Не хочет понимать, – бросил через плечо Ревякин. – Упертая потому что.

– Ну да, безумная любовь, все такое, – кивнул Богдан.

И тут же нарвался на пронзительно-презрительный взгляд Белкиной. Дескать, что ты, быдло, понимаешь в любви? Только так он и мог расценить этот эмоциональный посыл.

– Только не любит тебя, Катя, твой Федя, – наседал Ревякин. – Потому и сдал тебя с потрохами. Лучше ты сядешь, чем он. Ему-то сидеть неохота… И знаешь, что самое интересное? Ведь он уверен в том, что ты его не сдашь. Вы даже версию с ним придумали. У тебя роман был с Витей Зонтиком, он тебя бросил, а ты ему за это отомстила. Потому и пистолет у тебя без глушителя был. Если с глушителем, то это уже заказуха.