Непокорная невеста

Она обернулась к Феликсу, непроизвольно коснувшись шрама на щеке:

— Не знаю, как насчет прощения, но на забвение можете рассчитывать. Довольствуйтесь этим.

Все облегченно вздохнули. Феликс просиял улыбкой, оживленно закивал головой. Все присутствующие дружно накинулись на еду.

Раймонду странно было смотреть на жадно жующих людей — его мысли витали далеко отсюда. Барон Холли возмущенно сбросил руку «зодчего» с плеча Джулианы, а Раймонд даже не заметил. Кейр подал ему сигнал, что пора перебраться к той части стола, которая предназначалась для слуг.

Но в голове у него вертелась лишь одна мысль: неужели это был Феликс? Все страдания Джулианы из-за этого коротышки? Раймонд еще раз взглянул на краснолицего петушка, однако поверить в это было совершенно невозможно. Неужели любовником Джулианы был Феликс?

Чушь! Да и сам Феликс вроде бы это отрицал. Он же сказал, что ничего не произошло. Значит, он не был ее любовником.

Что это было — грех или преступление? Наконец ужин закончился, и все спрятали ножи, которыми еще недавно так увлеченно орудовали, обратно в ножны.

— Объясните-ка нам, леди Джулиана, — напористо начал Хью, — почему ваш зодчий роет такую здоровенную канаву?

— Мы, — Джулиана подчеркнула это слово, — роем фундамент для второй линии стен.

— Не двенадцать, а восемь, — поправил ее Раймонд.

Джулиана надменно покосилась на него и повторила:

— Двенадцать.

Раймонд ухмыльнулся:

— Это зависит от того, чьими шагами мы будем мерить, миледи, — вашими или моими.

Феликс возмущенно воскликнул:

— Да он наглец!

Джулиана подозвала служанку и бросила недоеденный хлеб в корзину, предназначавшуюся для подаяния.

— Однако он — королевский зодчий, и я должна ему доверять.

— Вы ему доверяете? — поразился Хью. — Доверяете мужчине, которого совсем не знаете! Да ведь он обычный поденщик, который за несколько пенсов в день роет яму в грязной земле.

Джулиана взяла у Файетт мокрое полотенце, вытерла руки. Это занятие отняло у нее очень много времени. Рассмотрев каждый палец по отдельности, она сказала:

— Вы правы, милорд.