Непокорная невеста

Дагна оборвала песню и недобро улыбнулась. Ее пальцы перебирали струны мандолины. Мелодия убыстрила ритм, и Дагна запела что-то стремительное и зловещее на иностранном языке. Сэр Джозеф пробурчал:

— Ведьмы проклятые.

Джулиана вышивала узор на покрывале и размышляла, уж не являются ли Дагна и Валескав самом деле ведьмами. Колдовать они, во всяком случае, умеют. Уж на что Джулиана закалена жизненными невзгодами, подозрительна и недоверчива, и то попала под воздействие их чар. Однако забота, которой окружили ее старухи, почему-то не размягчает, а, наоборот, делает сильнее и смелее.

— Солнце-то зашло, — с удовлетворением заметил сэр Джозеф. — Ваши дочки, должно быть, замерзли. — Он плотнее запахнул свой широкий плащ, а Валеска метнула в его сторону взгляд, не предвещавший ничего хорошего. — Если б вы не были такая трусиха, Джулиана, то непременно отправились бы их разыскивать.

Теребя алый пояс, Джулиана то и дело поглядывала в узкое оконце. Сгущались сумерки, к вечеру заметно похолодало. Где же дочери?

Девочки, кажется, тоже прониклись к Раймонду доверием.

За минувшие недели они привыкли к чужаку, перестали его бояться.

Скорей бы уж Раймонд вернулся. Иначе придется выйти за стены самой, а это продемонстрировало бы, насколько она не уверена в себе. То-то сэр Джозеф обрадовался бы. Ему доставляет особое удовольствие мучить и изводить ее.

Нужно поставить старого чурбана на место. Пусть зарубит себе на носу: она не дура и не трусиха. Она не боится, что он ее ударит.

Хотя какая ей разница, что о ней думает Раймонд?"

"Марджери кинула взгляд на сверкающие мечи и издала такой пронзительный вопль, что Раймонд остался вполне доволен. Крик был полон ужаса и отчаяния. Марджери схватила сестру за плечи, и напуганные девочки прижались друг к другу.

— Что за грязная возня? — спросил высокий плечистый рыцарь, угрожающе взмахнув клинком. Второй рыцарь — краснощекий коротышка — поддакнул:

— Да, дело тут нечисто.

Раймонд и Кейр закрыли девочек телами.

— Что вам здесь нужно? — спросил Раймонд.

— Ты слишком дерзок для паршивого крестьянина, — возмутился коротышка и сунул Раймонду меч прямо под нос.

— Это не паршивый крестьянин, Феликс, — сказал высокий. — Ты послушай, как он говорит.