Непокорная невеста

— Я только говорю, что ты не должен заниматься кухней, — виновато пробормотала она.

Раймонд все наседал на нее:

— А защита замка — мое дело?

Она поежилась под его гневным взглядом:

— Да, это дело мужчины."

"— Тогда ставлю тебя в известность. Я назначаю моего верного рыцаря Кейра комендантом замка Бартонхейл. — Джулиана вспыхнула, а Раймонд все тем же суровым тоном продолжил: — Что же касается кухни, то я разрешаю тебе разместить ее там, где ты сочтешь нужным.

Он величественно развернулся, запахнул плащ и направился к лестнице.

Когда разгневанный Раймонд кинулся к Джулиане, она не дрогнула. Вскинув голову, она ждала оплеухи, но вместо этого на нее обрушился страстный поцелуй. Воспоминания о волшебной ночи воскресли с новой силой. Джулиана обхватила руками шею Раймонда. Он взглянул ей в глаза и прошептал:

— Запомни раз и навсегда, что я тебе сейчас скажу.

Она насторожилась, а Раймонд продолжил:

— Я женщин не бью. Если ты меня разозлишь, я поступлю с тобой еще хуже — распалю и оставлю неудовлетворенной. Так что бойся моего гнева.

Он высвободился из ее объятий и направился к лестнице.

Она протяжно сказала ему вслед:

— Если меня ждут такие наказания, я буду строптивой и непокорной.

Раймонд запахнул-таки свой плащ, изрядно подмокший, и ответил:

— Хорошенько подумайте, миледи. Я сказал вам про наказание, но вы еще не знаете, как я умею награждать.

О, какая у него улыбка! Белоснежные зубы, загорелое лицо. Насмешливо приподнятые брови. Он знал, чем ее соблазнить. Теперь Джулиана будет стараться во что бы то ни стало ему угодить.

Как будто существуют еще какие-то восторги и наслаждения сверх тех, которые познала она минувшей ночью.

Стараясь не задеть волдырь на ладони, она разложила перед собой шерстяную ткань.

— Сначала тунику, миледи? — спросила Файетт.

Джулиана рассеянно кивнула, и служанка приложила к материи потрепанную тунику Раймонда.

— Очень хорошо, миледи. Можно кроить.

Он лжет, хвастается. Не может быть, чтобы у него в запасе были еще какие-то штучки… Но внутри у нее все трепетало от любопытства, а губы сами расползались в улыбке. Никакой он не оборотень, сэр Джозеф наврал. Всю ночь Раймонд сохранял обличье человека, был самым что ни на есть обыкновенным мужчиной.