Непокорная невеста

Он и дальше действовал столь же решительно и безошибочно — моментально нашел в темноте ее сосок и припал к нему губами.

Сердце у Джулианы колотилось как бешеное. Она зажмурилась, а когда открыла глаза, то уставилась невидящим взглядом в потолок. Ее руки непроизвольно шарили по его густым черным волосам. Внутри, где-то в самой утробе, происходило что-то странное, отдаленно напоминавшее ощущение, когда в животе шевелится младенец. Но то был не младенец, а голос плоти — постыдный и совершенно восхитительный.

Смесь страсти и страха, желания и отвращения вылилась в сдавленный стон.

— Ты так чувствительна, — сказал он. — Но не нужно стесняться. Скажи мне, что тебе нравится.

— Мне… — выдохнула она, — мне все это не нравится.

— Я же вижу, что ты просто таешь. — Он накрыл ладонью ее грудь. — Видишь? Вот верный признак.

Ее соски были напряжены, а голова отчаянно кружилась. Джулиана так и не поняла, как Раймонд догадался о ее тайных чувствах. Он вертел ею, как сорванным цветком розы, обдирая лепестки один за другим.

— Мне холодно, — пожаловалась она.

— Я вижу, — улыбнулся он, взглянув на ее блестевшую от пота кожу.

Джулиана покраснела и снова натянула рубашку, мысленно проклиная предательницу плоть. Дрожащим голосом молодая женщина призналась:

— Я не знаю… Не умею… Смогу ли я понравиться мужчине, который… целовал так много француженок.

Он крепко обнял ее:

— Для начала у тебя получилось неплохо. Только не думай, пожалуйста, что я нахожу тебя непривлекательной.

— О нет! — Она вспыхнула. — Я вижу, как ты на меня смотришь… Совершенно очевидно, что ты с удовольствием исполнил бы свои супружеские обязанности.

— Никакие это не обязанности. Твоя холодность меня совсем не удивляет. — Он помолчал, подергал себя за серьгу в ухе. — Не удивляет, но я все равно от нее не в восторге. Если б я знал, что останусь ни с чем, то не стал бы принимать снежную ванну. Так мне и надо — я-то думал, что я неотразим.

Он притянул ее к себе. Джулиана немного посопротивлялась, а затем сдалась.

Джулиана заерзала, не в силах сдержать возбуждение.

Он осторожно положил руку ей на бедро.

— Тише, девочка. Я ведь давно любуюсь тобой, давно тебя хочу.