Ненавижу мажоров (СИ)

Просто в глаза смотрела, пустым взглядом. А потом ушла. Я все время думал, что мне больно, потому что обидно, использовали, развели, как последнего лоха. Неделю продержался с этими мыслями, девок зажимал каких-то левых на ее глазах. Арина еще приехала, как снег на голову. В университет притащилась, сама на шею бросилась, а я просто воспользовался, чтобы Нику вывести на ревность. Наивный, блять. Она только морщилась с отвращением и проходила мимо с высоко поднятой головой.

А потом понял, что больно мне было, потому что теперь не она без меня, а я без нее.

Пальцы ломит, потому что прикоснуться не могу к ней, а от других воротит, на суррогат и подделку мой организм не реагирует.

Плевать мне уже было, обманула или нет, использовала или нет. Я хотел вернуть ее обратно, в свою квартиру, в свою постель, в свою жизнь. Все, как было раньше.

Когда узнал случайно, что один из владельцев клуба, рядом с которым студия танца, продает свою часть, сразу поехал туда, уговорил и второго владельца на продажу, и выкупил все это по заоблачной цене.

Даже не торговался. Когда начал разбираться с документацией, понял, что дела велись здесь как попало. Один безответственный, второму некогда этим заниматься. Документов на оплату аренды соседнего здания и правда, нигде не было, здесь я не врал. Но это был замечательный повод снова увидеть ее. Передал, чтоб пришла одна, поговорить хотел по хорошему, выяснить окольными путями, как она живет, так же ли ей плохо без меня, как мне без нее. Но стоило ее увидеть, такую красивую и родную, как башню сразу снесло, и я опять сорвался. Танцевать ее заставил в одном белье. Чем я в этом момент, блядь, думал. Точно не головой. Видел, что она разозлилась и что-то задумала. Ну и показала мне все, на что была способна. Оказывается, не смотря на то, что мы практически месяц не вылезали из постели, да и раньше монахом я никогда не был, меня еще можно ввести в состояние полнейшего шока. Я озверел просто, во-первых от возбуждения, как сдержался, я до сих пор не понимаю. Во-вторых, как только представлю, что это еще может кто-нибудь увидеть, так все, меня рвет на части от ревности. Убью нахрен и ее и того мудака, перед которым станцует что-то подобное. Она вовремя тогда сбежала, а я понял, что все между нами стало еще сложнее.

А потом случился этот прием. Не хотел ведь идти, в последний момент решился, и снова она. Только вот уже не одна. Танцевала, смеялась, позволяла себя обнимать, за руку его держала.