Не твоя дочь

За маской взрослых они творят больше бед, чем неразумный ребенок. В любом случае отец должен запретить матери распускать слухи о Тихомирове, если не хочет лишиться его поддержки.

— Хорошо выглядишь, — произнес Глеб, направляясь мимо меня к Варе.

Интересно, когда он это увидел, если ни разу на меня не взглянул?

— Нам нужно поговорить, — поизношу ему в спину. Мне нет дела до его плохого настроения, потому что мое не лучше.

— Сейчас? — остановившись, спрашивает он, не оборачиваясь.

— Можно после того, как ты поиграешь с дочерью, ее скоро нужно укладывать спать.

Глеб напряжен. Наблюдая за ним все это время, я убеждаюсь, что он злится. Злится на меня, ведь за весь вечер я не получила ни одного теплого взгляда, ни одной полуулыбки. Причина его поведения ясна и прозрачна – Альберт.

Когда Ванька удаляется на кухню, я иду следом.

— Ванька, ты ему сказал, что днем заезжал Берт? — интересуюсь у друга, когда мы остаемся одни. Тихомиров сидит на полу и складывает кубики, которые Варя с задорным интересом рушит и радостно заливается смехом.

— Лада, ты думаешь, я тут засланный казачок? — хмурится друг. Мне становится стыдно за свои подозрения, но извиниться я не успеваю, Ванька продолжает: — Возле вашего дома круглосуточно охрана, это Глеб нанял с разрешения твоего отца.

— Понятно, — это все, что я могу сказать.

— Слухи о том, что у Глеба есть дочь, уже начали просачиваться в массы, он боится за вашу безопасность, — поясняет Ванька. Что-то подобное я и предполагала.

— Есть основания переживать? — еще больше растет злость на маму, это с ее подачи пошли разговоры.

— Всегда есть основания, когда ты богат, — чуть ухмыльнувшись. Отмечаю, что Ванька уходит от прямого ответа. Внутри звенит колокольчик тревоги. Остается ощущение, что он недоговаривает.

Из гостиной доносится голос отца, который спустился поздороваться с бывшим зятем. Я не спешу к ним присоединяться. Пытаюсь не вспоминать разговор, который весь день крутится в голове и не дает успокоиться.

Приготовив бутылочку со смесью для малышки, завариваю Тихомирову чашку кофе.

— Степ, приедешь ко мне, обсудим, — твердо произносит он, забирая из моих рук бутылочку. Впервые взглянув мне в глаза. В его взгляде – лед и пламя.

— Договорились, — отвечает отец.

— Твой кофе, — ставлю чашку на журнальный столик. Стараюсь не показывать смущение от своей заботы. — Не уезжай, пока мы не поговорим.

Не жду ответа.