Не твоя дочь

— Как он может разрушить? Ты сама не догадываешься? Глеб может оставить нас ни с чем! Я не хотела, чтобы ты узнала о долгах и посчитала себя обязанной к нему вернуться, — звучит логично, даже мотив ее агрессии становится понятен, но я помню наш разговор в спальне. В тот момент я не чувствовала заботы о себе.

— Я не буду жить с мужчиной ради того, чтобы вернуть ему долг.

Тем более не буду жить ради денег с Глебом. То, за что я могла бы «продаться» Тихомирову, он мне не может дать – верность, любовь и полное доверие.

— Если Глеб выдвинет такие требования, готовьтесь оказаться на улице, — спокойно произношу, стараясь хоть частично перенести вес на сломанную ногу, потому что другая уже затекла.

Я знаю, что Тихомиров так никогда не поступит. И даже не из-за меня, он не выкинет Варю на улицу, но маму мои слова пугают.

— Он ведь не поступит так с тобой и дочерью, — озвучивает мои мысли. Возможно, потребуй Тихомиров назад свои деньги, моя тайна была бы раскрыта мамой. Я боялась рассказать Ване, а тут…

Оказывается, человек, который может предать, все время находился рядом.

"— Меня Ваня внизу ждет, — нет смысла продолжать этот разговор. Мама выкручивается, как уж на горячей сковородке, только еще больше разочаровывает. Словам верить не получается.

— Милада, пожалуйста, поверь, мои поступки продиктованы заботой о тебе, — произносит она, а у меня в голове всплывает красная табличка «не верю». — Я люблю тебя, дочка, — совсем тихо, когда я прыгаю мимо нее.

Допрыгав до лестницы, с трудом опускаюсь на верхнюю ступеньку и на попе сползаю вниз. Нога так затекла, что она может подвести. Не хотелось бы опять оказаться в больнице.

— Я уже думал, ты уснула, — на шум выглядывает Ванька. Видит, каким способом я спускаюсь вниз, в два прыжка оказывается рядом. — Так и не научилась просить помощи, гордая девочка? — подхватывает на руки. Как мне не хватало, оказывается, искренней заботы…

Глава 37

Милада

— Тебя все это время не кормили? — с легкостью качая меня на руках, интересуется друг.

— Кормили, но не так вкусно, как ты, — пряча улыбку. Иван такой серьезный, ругается, а я прусь от этого, ностальгирую.

— Значит, буду откармливать, пока я здесь. Включить свет? — спрашивает Ванька, опуская меня на диван.