(не) случайный наследник для босса

Сколько раз я спрашивала себя об этом, мучаясь бессонницей в ночи? Сколько раз заталкивала свою совесть на дно? Сколько слез пролила, терзаясь принятым решением?

Много. Очень много.

И вот момент истины наконец настал. Признаться честно, я даже рада этому. Потому что зверски устала от собственной лжи.

– В какой-то момент – да. Я действительно считала, что поступаю разумно, – говорю сипло. – Потом, когда ты вновь появился в моей жизни я думала о том, чтобы рассказать правду, но…

– Но что, Ангелина?! Чем ты руководствовалась, обманывая меня столько времени?

Он смотрит на меня с неприкрытым порицанием, и я вдруг неожиданно для себя взрываюсь:"

"– Ты ведь женат, Саш! – всплескиваю руками.

Выплеснув свою обиду, я как-то резко обмякаю.

– Если бы я знал о ребенке, возможно, моего брака вообще не было бы, – цедит Александр.

Слышать это больно. Потому что в этот самый миг я осознаю всю горечь упущенных возможностей. Неужели жизнь действительно сложилась бы иначе, если бы я своевременно сказала Вавилову о беременности?

– Я… Я не могла об этом знать, – пытаюсь оправдаться.

– Ты забеременела раньше, чем я женился, не так ли? – продолжает напирать он.

– Да, и я даже собиралась сказать тебе об этом. Но в тот момент у меня не было твоего американского номера, а сам ты не объявлялся… В общем, я пошла к Мадлене Георгиевне, хотела спросить у нее твой контакт.

– Ты разговаривала с Мади? – Вавилов выглядит поистине пораженным. – Она знала о твоей беременности?

– Да. Мне пришлось сообщить ей правду. Я всего лишь хотела узнать твой номер… – я прерываюсь, потому что от горьких воспоминаний к горлу подступают слезы.

– А она что? – видимо, от волнения Александр тяжело дышит.

– Мадлена сказала, что ты скоро женишься на Юлии. А еще, что она твоя любовница, – тихо всхлипываю. – И что я просто дура, если думаю, будто моя беременность изменит твое ко мне отношение.

Вавилов молчит. Его глаза широко распахнуты, а грудная клетка высоко вздымается. Кажется, услышанное стало для него настоящим шоком. По крайней мере, я никогда не видела Александра настолько обескураженным.