(не) случайный наследник для босса

А значит, подчиняешься мне. И я, как твой босс, хочу, чтобы ты села на диван, – я растерянно моргаю, а Вавилов растягивает губы в мягкой улыбке. – Пожалуйста, Ангелина. Я тебя не съем.

Нерешительно отрываюсь от стены, шагая к дивану, и в эту самую секунду после короткого стука дверь за моей спиной распахивается. Оборачиваюсь и вижу немного смущенное лицо Анастасии Сергеевны, сотрудницы пресс-центра. Именно ей на прошлой неделе я передавала информацию по сбору средств на Данькину операцию.

– Александр Анатольевич, мне очень неловко, но…

– Что вы хотели? – требовательно спрашивает мужчина.

– Я… Вообще-то я за Ангелиной Ивановной. Коллеги видели, что она зашла к вам в кабинет, – явно волнуясь, женщина обращает взгляд ко мне. – Извините, что прерываю, но мне очень нужна ваша подпись.

– Моя? – уточняю на всякий случай.

– Да, мы направляем документы по благотворительной акции на рассмотрение генеральному директору, и я только сейчас заметила, что в одном месте нет вашего автографа.

– Что еще за благотворительная акция? – вмешивается Вавилов, изгибая бровь.

Я перестаю дышать. Кровь в венах стынет. Напряжение достигает максимума.

– Сбор средств на операцию, – невинно хлопая глазами, отвечает Анастасия Сергеевна. – Для сына Ангелины Ивановны.

Я чувствую, что медленно проваливаюсь в зыбучую бездну. Я не хотела, чтобы Вавилов узнал о моих проблемах вот так. Я вообще не хотела, чтобы он о них узнал! По крайне мере, не сейчас…

Лицо Александра снова меняется.

– Какую операцию? – он отрывается от стола и быстрым шагом приближается к трепещущей Анастасии Сергеевне. – Дайте посмотреть бумаги.

Вавилов протягивает руку, и сотруднице не остается ничего иного, кроме как вложить их в его раскрытую ладонь. Тут и Данькины фотографии, и заключения врачей, и финансовые расчеты.

– Вы можете идти, – не глядя на Анастасию Сергеевну, бросает босс. – Ангелина Ивановна занесет вам подписанные документы в ближайшее время.

Коротко кивнув, женщина отступает и плотно закрывает за собой дверь.

В кабинете повисает тишина. Некомфортная. Тревожная. Многозначительная.

Вавилов бросает на меня короткий нечитаемый взгляд, а затем распахивает папку с документами. На первой странице – фото Дани. Одно из самых удачных.