Не попадайся ему на глаза

Боже, как не хотелось думать, что ее подставил человек, с которым они еще недавно были близки. Как будто ей мало того, что он ее бросил. Она даже зажмурилась на мгновение, отгоняя эту мысль. Слишком тошно, слишком обидно. Хотя и логично.

Но слишком мелко. И непонятно, для чего Дмитрию Кольцову было сливать информацию и вешать это на нее? В конце концов, он в этой компании одно из первых лиц. А она вообще никто. У него бизнес, невеста, предстоящий выгодный брак, отношения.

…Мой брат сейчас занят только своим членом.

Ее снова передернуло от неприкрытого цинизма этих слов. С другой стороны, это, наверное, странно, когда человек его уровня оставляет личную переписку в открытом доступе? Тут либо Дмитрию Кольцову настолько класть на всех, что его не волнует, станут ли кому-то известны интимные подробности, Либо это сделано осознанно.

Либо его профиль взломан, а он даже не подозревает об этом.

И вот тут уже цепочка рвалась.

А Вадим Кольцов сидел, откинувшись на спину дивана, и смотрел на нее.

Однако, прежде, чем высказывать какие-то свои выгоды, все-таки спросила:

— Какого рода информация была слита с компьютера Дмитрия Сергеевича?

Мужчина хмыкнул, отворачиваясь в сторону входа.

— Наконец-то хоть один правильный вопрос.

Вроде прозвучало как похвала, а на самом деле унизительно.

Послышался приглушенный звук шагов, кто-то приближался. Мужчина отреагировал мгновенно, повернул голову, взгляд сфокусировался, от него словно холодом повеяло. Инга сразу осеклась и затихла. В помещении появился один из тех охранников, что сопровождали их по дороге. Подошел к Кольцову, тихо пошептал ему что-то на ухо и тут же вышел.

И сразу повисла напряженность. Это читалось во всем, во взгляде, во внезапно проявившейся резкости жестов. Ей и до того было трудно находиться рядом с ним, а теперь тем более. И все же Инга набралась смелости и напомнила:

— Вадим Сергеевич, если вы примерно обрисуете характер утечки, это сузит круг поисков.

Кольцов так на нее посмотрел, что у Инги язык примерз к глотке. И опять это кошмарное чувство, что ее слушают, но не слышат.