(Не)покорная жена (СИ)

Посмотрев в окно, разрешила, первые лучи солнца окрасили небо. Мальчик умылся, взял деньги, два глиняных кувшинчика, слепленных между собой, у которых сверху крепилась круглая ручка, и убежал.

После завтрака первой пришла Людмила, улыбнулась и забрала детей к себе. Как же я была благодарна. Первое время относилась к ней с недоверием, но сейчас, видя, что она не отвернулась, когда нас настигла беда, прониклась симпатией.

Курицы чинно-благородно ходили по двору и учили подросших птенцов искать в земле корм, не удивлюсь, что червяков.

Все травы завернула в ткань, так как они не помещались в корзины, вновь воспользовалась магическими услугами Вишни. С ним и без обоза я за час окажусь в городе.

— Доброе утро, Виктория, — из вялотекущих мыслей меня вырвал голос Кирьяна. Развернувшись, кивнула мужчине. – Вижу, что нашла желающих сопровождать тебя в лесу. Чем же я тебя не устроил? Могла бы и поторговаться, я уступчивый.

— Не умею торговаться, Кирьян, — ответила, усаживаясь на Вишню. – Поэтому и нашла других охранников.

— Совершенно зря, лучше меня никого нет, — уверенно произнёс он.

— Извини, спешу, — не стала продолжать разговор.

Взгляд, которым меня провожал Кирьян, жёг спину. Вновь захотелось передёрнуть плечами.

Но оказавшись на пустынной дороге, выбросила ненужные мысли прочь. Вишневский радовал, как и его магия, с такой лёгкостью набрал скорость, я ощущала себя птицей.

— Доброе утро, — улыбаясь, вошла в аптеку, приглаживая растрёпанные волосы. Несмотря на утро, в аптеке был народ.

— Ах, Виктория, – Альберт посмотрел в окно на Вишневского и, увидев товар, произнёс: – Занесите травы через запасной вход, господин Жабин вас встретит, обойдите дом слева.

Так и сделала. Поприветствовав Вениамина Львовича, занесла белые самодельные мешки в полутёмный коридор.

Попивая предложенный чай, смотрела на лицо аптекаря и не могла понять, доволен тот, что получил сразу столько товара, или сейчас отправит в другие аптеки.

— Ох, Виктория. Я очень рад твоему рвению, в ближайшую неделю придётся отказывать другим травникам в приёме, но я рад, очень рад, что ты принесла разных трав.

Жабин замолчал, вынес растения, отдал мне ткань и, подумав, сказал:

— За вычетом долга, налогов и моего процента тебе причитается семьдесят три серебряных.