(Не)покорная жена (СИ)

Утром, завтракая, на свежую голову мы решили всё же в город поехать вдвоём, на разведку, так сказать, Вишня нас двоих домчит быстро. Детей пришлось оставить Людмиле, но за её отзывчивость я твёрдо решила отблагодарить подарками, раз деньги она не берёт.

В душе теплилась надежда, что всё же ответ из столицы пришёл.

В аптеку к Жабину заходила, ощущая трепет в сердце. Никита, видя мою нервозность, аккуратно взял мою ладонь и чуть сжал пальцы.

Я, повернув голову, улыбнулась.

– О, прекрасная Виктория, – Жабин стоял за прилавком.

– Да, я охраняю Викторию. Меня зовут Никита, – он протянул руку, которую после небольшой заминки, представившись, пожал Жабин.

– Проходите в кабинет. Альберт, подмени меня! – крикнул Вениамин Львович в сторону подсобки, тут же послышался какой-то стук, и мы увидели улыбающегося молодого человека со склянкой в руках.

– Доброе утро, всё понял, – Альберт тут же занял место за прилавком.

– Прислали? – почти шёпотом спросила я, стоило Жабину открыть сейф.

– Прислали, – улыбнулся в ответ аптекарь. – Так, это разрешение на изготовление именной таблички, – он протянул документ с печатью, которая переливалась магическими всполохами. – Вот тут официальная бумага на понижение налогов, – в мою сторону пододвинули следующий документ. – А вот это ваш номер, выданный в гильдии травников, – он протянул серебряный кругляш, на нем красовались большие цифры «557», обрамлённые листочками.

Мужчина начал вынимать небольшие мешочки из сейфа.

– А это за один корень или два? – спросила, дотрагиваясь до одного из них.

– За два, милейшая Виктория, прошу вас поставить свой магический оттиск, – он развернул книгу учёта в мою сторону и глазами указал на кругляш. – Вы получаете тысячу серебряных, пересчитывать будете?

– Будет, – неожиданно произнёс Никита за меня, хотя я как раз на радостях хотела махнуть рукой.

Счёт занял какое-то время, я пришла в себя.

– А моей печатью может кто-то ещё воспользоваться? – я завязала последний мешочек.

– Ох, совсем забыл, её же нужно активировать каплей крови. Позволите? – аптекарь потянул в мою сторону тонкую иглу, боль пронзила палец. Печать, получив свою жертву, пожелтела, став из серебряной золотой.

– Ух ты! – выдохнула, рассматривая кругляш.

– Прошу, – палец Жабина вновь указал на место для печати.