Твоя на одну ночь

Приемная дочь Фифи Эмелин однажды подсмотрела, как управляющий и кузнец прикрепляли странные медные детали к большой доске. Но что они собирались делать с этой доской, для нас долго оставалось загадкой.

Когда же месье Понсон забрал в свою особую мастерскую, куда без спроса не могла проскользнуть даже мышь, рулон из наших лучших образцов бежевого цвета, мадам Креспен полдня доказывала нам, что он непременно его испортит.

Демонстрация результата состоялась через несколько дней – месье Понсон разложил ткань на большом столе.

Мадам Креспен даже потрогала ткань руками, чтобы убедиться, что тут не было никакого обмана.

– Ох, какое платье из этого может выйти! – воскликнула Эмелин. – Наверно, даже ваша светлость не посчитает зазорным такое носить.

В этот день во взгляде, брошенном Фифи на месье Понсона, я впервые увидела что-то похожее на уважение.

Когда мы с ним остались в мастерской одни, он честно признал:

– Техника у нас пока еще не совершенна. С ручной набивкой много не наработаешь – слишком много требуется сил, слишком часто можно ошибиться. Но я подумаю, что с этим можно сделать."

"Я так много времени проводила на мануфактуре, что маленького Джереми обычно видела только спящим. Я подходила к его кроватке, целовала его маленькие розовые ручки, а потом доползала до собственной постели и проваливалась в сон, едва моя голова касалась подушки.

Я была настолько увлечена работой, что забыла про свои именины, и удивилась, когда утром в мою спальню с торжественным видом вошли мадам Ришар и Мелани, державшие в руках большую коробку.

А когда они из извлекли из коробки красивое синее льняное платье, украшенное роскошными кружевами точно такого же цвета, я не смогла сдержать слёз.

– Я шила его целую неделю, – не без гордости сказала мадам Ришар. – А мадемуазель Бонье не меньше месяца плела кружева. Мы подумали, что, если их покрасить той же краской, что и ткань, это будет весьма необычно. В этом нам помог месье Понсон.