Твоя на одну ночь

– Много ли там работников?

– Человек двадцать, – после минутных подсчетов сообщил месье Ксавье, – не считая женщин и детей.

Не знаю, чего я ожила от заброшенной хозяином мануфактуры, но всё же ее вид произвел на меня удручающее впечатление. По сути, это был большой сарай с несколькими проёмами вместо окон. Как только мы приблизились к нему, из широко распахнутых и покосившихся дверей высыпали человек пятнадцать – мужчины, женщины, дети.

Хмурые бледные лица, худоба, заплатанная и не очень чистая одежда – отсутствие достатка было видно во всём.

– Поприветствуйте ее светлость, болваны! – рявкнул мой спутник.

Я удостоилась нескольких натужных поклонов. Месье Ксавье виновато развел руками – дескать, чего с них, невежд, взять?

И я уже было подумала, что мы так и уедем отсюда, не услышав от них ни единого слова, когда напряженную тишину разрезал тонкий крик:

– Прошу защиты, ваша светлость!

Из толпы выскочила худая как жердинка девчушка, бросилась к нам и упала перед нами на колени.

– Дозвольте сказать, ваша светлость! – она подняла голову, и я вздрогнула, увидев лихорадочный блеск в ее темных глазах, которые, казалось, занимали пол-лица.

На вид ей было лет пятнадцать, не больше – впалые щеки, засаленные волосы, нечесаными прядями спадавшие на угловатые плечи.

– Встань и говори! – разрешила я.

– Не слушайте ее, ваша светлость! – подала голос дородная женщина средних лет, стоявшая чуть в стороне от остальных. – Она солжет – не дорого возьмёт.

Я нахмурилась. Я всегда была добра к слугам и не гнушалась разделить с ними хлеб и кров, но и подобную дерзость одобрить не могла.

– Я разрешила ей говорить! – я повысила голос, и стоявшая передо мной девчушка испуганно вздрогнула.

– Не позволяйте ей отдавать меня замуж, ваша светлость, – залепетала она часто-часто – словно боялась, что ее остановят.

– Тьфу, язык твой бессовестный! – сплюнула в сердцах всё та же женщина.

Но судя по тому, как сочувственно смотрели на девушку другие женщины, правда в её словах была.

– Кто это? – спрашивая сразу и про женщину, и про девушку, я повернулась к месье Ксавье.