Твоя на одну ночь

Чего же говорить о тех, кто уже не состоит на службе? Королевский двор предпочитает делать вид, что их не существует. Нами восхищаются, когда идет война, но забывают сразу же, как только наступает мир.

– О, нет! – воскликнула Мелани. – Поверьте, ваша светлость, это не так! Вы не представляете, сколько людей до сих пор помнят ваши подвиги и гордятся вами!

Он улыбнулся в ответ на ее горячность.

– Благодарю вас, мадемуазель. Не буду скрывать, что мне приятно это слышать.

– Я говорила ему то же самое, – подала голос старая герцогиня, – но он не верил мне.

– Да, матушка, вы правы, – подтвердил генерал. – Только за сегодняшнее утро я уже дважды имел возможность убедиться в том, насколько отзывчивыми к чужой беде могут быть люди. Незадолго до вашего появления, сударыни, мне нанес визит некий барон Дюваль – военный советник короля Камрии.

Мелли выразительно посмотрела на меня – дескать, ну вот, я оказалась права насчет барона, – а у меня не хватило сил даже для того, чтобы просто кивнуть в ответ.

– Люди, с которыми мы были противниками все пять лет войны, оказались добрее и щедрее, чем те, за кого мы сражались. Он тоже привез деньги для моих солдат – нынешних и бывших. Его величеству Алану Седьмому рассказали о том, что случилось вчера в саду, и он посчитал своим долгом поддержать тех, кто пострадал, воюя с ним самим.

Я мысленно похвалила Алана за столь благородный поступок.

– Есть ли в вашем госпитале хорошие доктора? – поинтересовалась я. – Я знаю одного очень неплохого лекаря, который давно мечтает сменить столицу на какой-нибудь маленький городок в горах. Если позволите, я сама буду выплачивать ему жалованье – поверьте, это не будет слишком обременительно.

– Буду вам признателен, ваша светлость, – поклонился генерал.

– Но как так получилось, что в вашем госпитале до сих пор находятся столько уже не состоящих на службе солдат? – спросила Мелли. – Разве у них нет родных и близких, которые могли бы о них позаботиться?

Дюплесси вздохнул:

– У каждого из них – своя история. Кто-то потерял руку, кто-то – ногу, и став беспомощными, они не захотели обременять свои семьи. Они трудятся при госпитале, как могут.