Твоя на одну ночь

Эта девушка слишком молода и чиста для того, чтобы быть замешанной в ваших играх.

Я не видела, покраснел ли он, но голова его с каждым моим словом опускалась всё ниже и ниже. Быть может, он и сам был не рад участвовать в этом представлении.

Он тоже посмотрел наружу и признал:

– Я уже не сумею удалиться отсюда незаметно. Но в задней стене беседки есть прикрытое плющом отверстие (должно быть, кто-то уже выбирался через него), а в пруду – густые камыши.

Я впервые посмотрела на него почти с уважением:

– Вы собираетесь сидеть в холодной воде, пока эти вельможи будут находиться у беседки?

Он усмехнулся:

– Надеюсь, сударыня, что вы сумеете увести их отсюда раньше, чем я успею замерзнуть.

Я кивнула. Он повернулся в сторону Эдит, слушавшей нас в испуганном молчании.

– Простите меня, мадемуазель. Я сам не прощу себе, если вы пострадаете из-за моего легкомыслия.

Он вылез из беседки не без труда, и через секунду я услышала тихий всплеск воды. Я привела в порядок плющ на стене, надеясь, что он догадался сделать то же самое снаружи.

Через пару минут к беседке подошли придворные, среди которых я узнала старого и не слишком умного министра королевского двора – похоже, именно он должен был стать главным свидетелем. Было еще несколько пышно разодетых дам и кавалеров более низкого ранга. Кто из них был в сговоре с герцогом Тома, я не знала, да и не хотела этого знать.

– Ах, Эдит, вам стоит больше бывать на солнце! – громко сказала я. – Вашей прелестной коже вовсе не помешает легкий загар.

Мадемуазель уже достаточно пришла в себя, чтобы ответить:

– Благодарю вас, ваша светлость! Я никогда еще не выезжала далеко за пределы столицы, хотя мне всегда хотелось посмотреть и другие провинции.

– О, ваша светлость! – шумно поприветствовал меня министр. – Мадемуазель Лурье! Простите, что мы невольно вам помешали. Право же, если бы я знал, что тут кто-то есть, то ни за что бы вас не побеспокоил.

Одна из женщин, бесцеремонно заглянув в беседку, удивилась:

– Я думала, ваша светлость, сюда приходят только с кавалерами.

Я осадила ее строгим взглядом:

– Вы будете указывать нам, мадемуазель, с кем нам гулять по парку? И если вы столь охочи до мужского общества, то не нужно приписывать того же другим.

Она смутилась и предпочла ретироваться. Ссориться со мной при дворе мало кто пожелал бы.