Не подарочки для полковника. Воронцовы (СИ)

Ты готова? — неожиданно спрашивает полковник.

— Почти…

— Что это значит?..

— Стефания еще не знает твой статус. Страшно представить ее реакцию.

Скрываю эмоции, кусая губы. Уверена, что реакция дочери будет ужасна, она недолюбливает Мишу, считает его врагом отца и нашей маленькой семьи.

Миша собирает мои волосы на кулак, вынуждает подставить ему шею.

Теряю голову. Впиваюсь в него ногтями.

Жар дыхания мужчины угасает между лопатками, протираю влажную кожу его спины. Обхватываю за шею.

— Она примет тебя, полюбит.

— Пока между нами маячит Петров, вряд ли, — хрипит в ответ.

— Не могу запретить дочери встречаться с отцом. Я не такая подлая как он. Не хочу, чтобы мой ребенок страдал.

Воронцов смотрит на меня сапфировыми влюбленными глазами.

Любуюсь его порочными губами. Думаю о том, что у меня самый красивый мужик! Легкий загар, выразительное, притягательное лицо, четкая линия скул, стильная щетина, короткая стрижка, русые волосы. Зачарованно блуждаю взглядом по его фигуре, крепким ногам и рукам.

— Никому тебя не отдам! — шепчу.

— Влюбилась? — смеется надо мной.

— Давно!

— Тебе повезло со мной. Ты как золушка из сказки, только…

— Что?..

— Мачеха у тебя добрая!

— Ты про будущую свекровь. Согласна, повезло. А вот с двумя сестрами пока не разобралась. Слишком скрытные.

— Пока не станешь Воронцовой, секреты тебе не доверят. Ты дял них чужак.

— Как раз об этом. Завтра планируем совместную поезду в парк.

— Я пас. Важные переговоры.

— Переговоры в воскресенье? Что-то скрываешь? — пытаюсь прочитать нечитаемый взгляд любимого человека. Закрылся от меня.

— В чем дело?.. Ты меня пугаешь!

— Давай спать, скоро всё узнаешь.

Глава 35

Полина

В воскресенье встаю рано, с удивлением обнаруживаю, что Миша давно встал. Из кухни распространяется вкусный жаренный запах. Срабатывают рефлексы, топаю туда.

Миша жарит сырники, Стефа сидит за столом, разрисовывает эти сырники сгущенкой, раскладывает на них ягодки.

— Глазки, носик, ротик, — улыбается доченька.

— Красиво, — бросаю ей ласково, и она тут же рисует на лице мину непринятия моего присутствия.

Странно. Только что она была милым ребенком. Ее поведение будто наигранное. Зачем?

Не буду портить себе настроение.

Обнимаю Мишу за талию, шепчу в шею:

— Садись родной. Дальше я сама.

Стефа забирает свою тарелку с украшенными сырниками, уходит из кухни.

— Куда она? — пытаюсь пойти за ней.

— Не надо. Я сам.