Не подарочки для полковника. Воронцовы (СИ)

— Можем отойти с дочерью в сторонку на секунду? — спрашиваю позволения у бывшего мужа.

— Говори при всех, — цедит он.

Бросаю на дочь молящий взгляд. Протягиваю к ней руки.

Девочка кусает губы, решается, протягивает руку в ответ. Отец бросает на нее строгий взгляд. Стефа прячет руки назад.

Я в шоке, в ауте. Меня сметает гнетущая паника. Как такое возможно, чтобы любимая дочь так поступила со мной? Я ведь была для нее всем, пока отец-мент пропадал целыми днями на работе и, как выяснилось позже, у любовниц.

Мой адвокат Илья не выдерживает напряжения, вмешивается в ситуацию.

"— Уверен, девочке не повредит пятиминутное общение с родной мамой! — широкой грудью Сабуров оттесняет Петрова от дочери.

Пользуюсь моментом, снова ловлю Стефанию за руку, отвожу в сторону.

Присаживаюсь перед ней на корточки, беру ее лицо двумя ладонями, нежно заглядываю в огромные серые глаза, наполненные болью и отчаянием.

— Стефа, почему ты выбрала не меня?

— Нарочно!

— Что?! — перед глазами виснет пелена непонимания.

— Ты же меня любишь? — в детских глазах мелькает тень сомнения.

— Милая, я тебя обожаю! Люблю больше жизни, — ласково глажу нежную щеку малышки.

— Значит, не сможешь жить без меня?! Ты так говорила!

— Я не врала. Честное мамино! Не смогу жить без тебя. Ты мой свет и мой кислород.

— Тогда ты придешь жить к папе. Перестанешь ругаться на него, когда он приходит утром и пахнет духами.

Нервно мотаю головой. Закусываю нижнюю губу. Жутко боюсь разреветься перед зданием суда, где полным полно народа и корреспондентов с камерами.

— Детка, я правильно тебя поняла? Ты выбрала папу, потому что считаешь, что я приду жить к тебе и папе?

— Да! — кричит на весь двор дочь. — Тогда ты не бросишь папу! Мы будем жить как раньше.

— Милая, как раньше не получится! — не могу удержать влагу. Слезы бегут нескончаемым потоком по щекам. — Так сложно тебе объяснить, но папа больше не любит меня…

— Не верю! — визжит Стефа и бьет меня кулачком в грудь.

Закатываю глаза к небу, молюсь.

— Небеса, дайте сил промолчать!

Дают, поэтому молчу о вине Ивана, беру всё на себя.

— Хватит! — зло хрипит Ваня, забирая нашу с ним дочь себе.

Они уходят, а я остаюсь одна.

Совсем одна… с Виталиной мы поссорились два года назад… из-за Ивана!

Достаю из сумки мобильный, набираю Виту, слушаю ее красивый поставленный голос.

— Поля, это ты? Не молчи. Скажи хоть что-нибудь? Как ты? Как Стефа?

Услышав имя дочери, впадаю в настоящую панику. Выключаю мобильный. Еду домой.