Не отвергай босса, опасно!

И плевать, что никогда этого не делал — всё гордыня, о которой, покрывая её мокрое от слёз лицо поцелуями, я даже не вспомнил. Какая к чёрту гордость! Ей плохо, и виновник — я.

— Девочка моя, прости, — я повторял эти слова, словно мантру, снова и снова.

Не успокаивается. Чёрт! Взял её на руки и стал укачивать, как ребёнка, он уткнулась мне в грудь и всхлипнула.

— Марат, почему ты так со мной? — посмотрела на меня заплаканными глазами, а у меня от этого взгляда душу словно наизнанку вывернуло.

— Потому что несдержанный идиот.

— Ну да, ты взрывной, — ответила она, с грустью смотря мне в глаза.

— Знаю, моя хорошая, за это себя и корю. Понимаешь, когда на меня голос повышают, просто зверею. Я тебе говорил, что не люблю, когда со мной в такой манере разговаривают, думал, возьмёшь это на заметку, как сделала бы любая другая женщина…

— Но я не любая, — попыталась она высвободиться, но я не позволил.

— Да, это так, ты другая.

— Но раз я не такая сообразительная, как другие, зачем нужно было это всё? Ах да, у нас дочь… — с горечью в голосе произнесла она."

"— Неверный вывод, — я приподнял её лицо, чтобы сказать самое главное и увидеть её реакцию. — Юль… я люблю тебя. Так сильно, что вдали от тебя мне невыносимо. Я в аду провел эти годы без тебя, пытался внушить себе, что это всего лишь страсть, одержимость. Но сейчас понимаю, что люблю отчаянно… и безответно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ну, вот и всё, признался. И себе тоже. Нет смысла скрывать очевидное, только трусы боятся признаться в своей слабости. А Юля и есть моя слабость, она имеет надо мной власть, о которой не подозревает.

— Марат, вот с этого и нужно было начинать отношения, — она подняла взгляд, и теперь её глаза излучали тепло, а полуулыбка на губах говорила о том, что ей приятно было это услышать.

— Не думаю, что ты бы меня услышала тогда, — я и сейчас не уверен, что она полностью осознала глубину моих чувств, я и сам ещё до конца понял, если быть откровенным.