(Не) могу быть твоей, Дракон

Пусть считает, что это случилось по воле драконьих богов.

– У тебя есть сын? – Почему-то эта мысль потрясла Дэна больше всего.

– Был, – коротко напоминаю я. – У нас с Роном был сын до вмешательства твоего отца. И я подозреваю, что и в моей матери, и во мне, и в нашем с Роном ребёнке лорда Микеля интересовала именно моя многостихийность.

Некоторое время мы молчим. Пытаюсь справиться с той бурей чувств, которую всколыхнуло воспоминание о том страшном дне. Ярость немного утихла, оживив боль. Смаргиваю подступившие к глазам слёзы.

– Я уверена, Дэн, что топить корабль лорд не планировал. Он делает всё, чтобы у меня открылись остальные стихии. Создаёт опасные ситуации. А вот зачем ему это, надеюсь, ты скажешь.

Сейчас Дэнир выглядит сломленным. Плечи опущены. Он трёт виски и морщится, словно от головной боли.

– Я знаю только то, – его голос звучит бесцветно, – что маги с большим количеством стихий представляют ценность для любого государства. А твоё окружение сплошь состоит сейчас из чужеземцев.

– Я могла бы в это поверить, если бы не помнила того будущего, в котором он нас убил, – с горечью говорю я. – Это не было сделано во имя и на благо Аэртании. У твоего отца личные цели.

Покидаю каюту, чувствуя, что легче после откровенной беседы с Дэном не стало.

– Рон, – отвечаю я на вопросительный взгляд мужа, когда мы выходим на палубу. – Я сглупила. Не удержалась и откровенно высказала Дэниру то, что хотела бы высказать его отцу.

– А именно?

– Когда он начал выгораживать лорда Микеля и обвинять мою мать едва ли не в предательстве Аэртании, я сгоряча проговорилась о временном прыжке.

– Не расскажет, – спокойно говорит Рон, и я с удивлением вижу на его лице довольную улыбку. – Наш рейд продлится столько, сколько нам понадобится для решения всех наших проблем.