Не единственная

Вдруг, этот мир, Альбене, и… она сама станут ему больше неинтересны. Он всегда относился к ней внимательно и бережно, у нее не было ни одного повода волноваться об этом. Но неуправляемый страх появлялся внутри, когда его не было слишком долго. В такие дни она вдруг осознавала, что ее муж — не человек. Совершенно иная сущность. И она до конца не понимает его целей, мотивов и поступков. И ей становилось страшно…

В других случаях — очень-очень редко — он был тут, рядом. Но вдруг становился каким-то отрешенным и странно жестким.

И как будто забывал о ее существовании. Быстро решал какие-то вопросы, о чем-то думал, а ее, Аньис, как будто не было. И она пугалась, вдруг, это и есть его истинная сущность — такое вот жесткое деловое равнодушие, которое ей удалось лишь ненадолго оживить своей любовью. Вдруг, теперь он навсегда останется таким, а она снова станет для него деталью интерьера.

Но стоило подойти к нему, и что-то расправлялось, словно луч тепла пробегал по лицу, и он снова становился ее родным, надежным мужем.

А иногда Рональд Эль совершал выходки, которые поначалу шокировали общественность Альбене, и даже Аньис.

— Завтра прием у короля, — сказал он однажды. — И ты идешь со мной.

— Ты с ума сошел! — изумилась Аньис. — Мы ведь не где-нибудь в Карлии! В Альбене лишь женщины царской крови могут присутствовать на таких праздниках, вспомни…

— Мне все равно! — пожал он плечами и заговорщицки наклонился к ней. — Это лишь традиция, нет никакого закона на этот счет.

А традиции можно изменить, что я и собираюсь сделать. Если они не пустят тебя, то им придется не пустить и меня. И посмотрим, что скажет на это король…

— Рональд, я не хочу! — взмолилась Аньис.

— Нет, хочешь. Просто боишься, — улыбнулся он. — Обещаю, если что-то пойдет не так, мы уедем, и по Альбене пойдут такие сплетни о царедворцах, что они не обрадуются… Я позабочусь.

— Коварный! — рассмеялась Аньис и обняла его за шею. — Ладно, с тобой хоть на прием к королю, хоть в адское пламя!

— Нет, вот туда ты со мной не пойдешь, — сказал он, в глазах пронеслась молния, и он поднял ее на руки с откровенным намерением унести в укромное место… — Хоть, вероятно, совершить эту экскурсию мне рано или поздно придется…

Конечно, их пустили.

И, конечно, поначалу множество взглядов смотрело на Аньис, как на прокаженную… Но положение спасла Кассора, одна из трех женщин, традиционно присутствовавших на подобных собраниях.