Не единственная

Но в любом случае, скорого выздоровления не жди… Впрочем, — Орлеан улыбнулся. — Все же мне кажется, девушка выживет. Ты говоришь, в ней тоже есть капля драконьей крови. Может быть, она и поможет. Как и благодать бессмертных, которой мы окутали ее… Кто она тебе, Рональд?

— Я люблю эту девочку, — спокойно ответил Рональд, вглядываясь в спящие черты, и, сев рядом с диваном, где лежала Аньис, аккуратно взял ее за руку. И усмехнулся. — Беда лишь в том, что люблю не так, как ей хочется.

— Понимаю тебя, — вздохнул Орлеан и устало присел рядом.

— Благодарю, владыка Орлеан, — искренне сказал Рональд. — Я снова в долгу у тебя и благодати энериа.

— Мы всегда помогали твоему народу, это честь для нас, — улыбнулся Орлеан мягко. — Помню, как ты сам едва добрался до меня тогда… Хранитель, израненный настолько, что жизнь утекала с каждым вздохом…

Лицо Рональд помрачнело.

"— И утекла бы, если бы не твоя дружба и твое мастерство. Благодарю, Орлеан, за это, и за нее…

— Не понимаю, почему ты не заведешь себе женщину энериа, — улыбнулся Орлеан. — Сколько можно переживать их смерти? — он кивнул на лежащую в забытье Аньис. — С бессмертной вы провели бы сколько хочешь лет, пока не надоест… А если не надоест — за десятки тысяч лет твоей жизни вы оба испытаете много счастья, а после она уйдет вслед за тобой, если захочет.

— Считаешь, я никогда не думал об этом? — добродушно усмехнулся Рональд, а взгляд его был прикован к лицу спящей девушки, спокойному, но покрытому красными рубцами ожогов. — Вероятно, с бессмертными женщинами мы не можем дать друг другу то, в чем нуждаемся… К тому же ты знаешь, чего хочу я на самом деле, на что надеюсь и чего жду.

— Знаю и понимаю твою надежду, — вздохнул Орлеан. — Пойдем, нам нужно отдохнуть и поужинать. Сейчас придут девушки-сиделки, оботрут ее настоем от ожогов, чтобы рубцы не превратились в шрамы… А нам нужно отдохнуть.

* * *Очнулась Аньис в своей кровати. Медленно выплывала она из сна, не желая просыпаться. Казалось, ничего хорошего здесь, в реальности, уже быть не может, сейчас очнется полностью, и ее снова охватит пламя. А во сне оставался блаженный покой, необыкновенная легкость, чувство радости, высокие стройные фигуры в светлых одеждах и звенящие переливчатые голоса, говорящие и поющие на незнакомом языке.