( Не)чужая семья

И за Игоря Эми тоже боялась. По последним данным, «скорая» доставила двоих мужчин в клинику. Их сейчас оперируют. Эми слышала каждое слово, сказанное Костей по телефону. Но самое страшное, что услышала Эмилия — Игорь в очень тяжелом состоянии, как и Вадим Алексеевич. В той перестрелке на месте погибли все, за исключением Орлова и Скоробогатова.

Эми украдкой стерла дорожку слез с щеки. Костя не видел ее глаз, потому что был занят.

Было странным видеть, как ужасный и жуткий Константин Ильич, он же криминальный авторитет Дым, присев перед Эми, прижимается к ее животу и что-то шепчет очень тихое и неразборчивое.

Сердечко Эми трепетно сжалось, пока девушка наблюдала за этой картинкой. Дым на коленях перед ней. Могла ли она подумать еще полгода назад, что с ней случиться все это? И в мыслях не было.

А сейчас? Сейчас все стало иначе. Все изменилось. Эмилия изменилась. Девушка понимала, что можно не скрывать свои эмоции.

Более того, их нельзя скрывать. Потому что никто, даже сам Костя, не властен над смертью.

— Костя…, — начала Эмилия, погладила пальцами колючие щеки, легко коснулась висков.

Дымов вскинул голову. Перехватил ее ладонь. Прижал к своему рту, оставляя долгий поцелуй в самый центр.

— Я…

— Поговорим, когда вернусь, — перебил он ее.

Эми пыталась возразить. Но взгляд Дымова окутал ее горячей волной. Он все понял. Он знает. Эми в этом была уверена. Или просто хотела так думать. Но нет, она не ошиблась.

Эмилия медленно кивнула.

— Еще минутку таких соплей, и я бы тоже прослезилась, — раздался насмешливый голос за спиной Эмилии.

Девушка вздохнула. Мона, как и ее скверный характер, осталась в доме.

— Пойдем пить чай? — предложила Эми.

— Да-да, нельзя морить голодом мою крестницу, — закивала сестра Дыма.

— Вообще-то, мы с Костей еще не решили, кто будет крестной мамой нашей дочери, — фыркнула Эми.

— Будто у вас есть выбор! — насупилась Мона.

Девушки прошли на кухню, где царила идеальная чистота, а все шкафы и холодильники были забиты едой и продуктами.

Эми, на правах хозяйки, принялась вынимать чайные чашки. Однако нервы слегка шалили, потому и пальцы дрожали.

Одна чашка выпала из рук и разбилась, осколки рассыпались по полу.

— Так, девочка, садись и ничего не трогай! — скомандовала Мона без намека на сарказм или ехидство.