Навстречу счастью

Ну а после того, как рванул еще и баллон с кислородом, сверху рухнул целый пролет крыши…

Очнулся Алексей в больничной палате. Рядом попискивали какие-то приборы, на соседней кушетке дремала Лида. Почувствовав его взгляд, она вскочила, опустилась на колени и, смахивая слезы, зашептала: «Любимый, любимый… Живой… Все будет хорошо».

Через час он узнал, какие трагические последствия имел день охраны труда на закрытом объекте: шестеро погибших на месте, в том числе успевший выпихнуть Алексея за дверь подсобки заместитель начальника отдела, одиннадцать раненых — двое из них спустя время скончались от обширных ожогов…

По странному стечению обстоятельств целым и невредимым (легкие ожоги и царапины не в счет) остался лишь Цеховский: он-то и вытащил Радченко из завала, рядом с которым бушевало пламя.

Все четыре месяца, пока он лежал в институте Склифосовского, Лида не отходила от него ни на шаг…

— …Как за ребенком ухаживала, — вздохнул Алексей. — Совестно мне тогда стало… Начал себя контролировать, обрывал даже случайную мысль о прошлом… — снова взглянул он на конверт с фотографиями и недоверчиво качнул головой: — Надо же, институт бросила… Кто мог подумать…

— Той осенью много интересного случилось. Вы с Лидой уехали, я тоже на Игналину подался, а Инка из-за установочной сессии на заочном почти на месяц задержалась.

— Жаль… Даже представить не могу, как без него.

— Я тоже расстроился. Неужели ты больше не заходил в институт?

— Заходил, но через другой вход, тот, который ближе к профессорскому дому.

— Она продолжает пить?

— Вроде нет… Как разъехались два года назад, почти не видимся. Она осталась в квартире, я живу за городом, деньги ей передают. Если лечение пошло впрок, то я рад… Вспомнить страшно: от машины после аварии рожки да ножки остались, как сама уцелела — непонятно.