Настоящие, или У страсти на поводу

От неожиданности я даже не сразу поняла, что надо отбежать в сторону.

От синяков, переломов и ушибов меня спас брат Селины. Дёрнул за руку, отпихивая в сторону, и принял удар на себя.

Я очнулась двумя секундами позже, сидя на мраморном полу, огромными от ужаса глазами смотря на разбросанные доспехи и молодого лорда, который стоял на коленях чуть поодаль, прижимая руку к лицу.

— Что здесь случилось? — в холл величественно выплыла леди Торнтон и застыла, хватаясь за сердце. — Великие! Леонард, что с тобой произошло?

— Айола? — ко мне подбежала Селина и помогла встать.

 — Ты ушиблась, упала? Где болит?"

"— Крепление не выдержало, — поднимаясь, сухо произнёс молодой мужчина, и я с ужасом рассмотрела огромный кровоподтёк на его скуле и тоненькую струйку крови, текущую из носа. — Давно надо было убрать этот хлам отсюда.

— Это не хлам, — неожиданно заявила я, стряхивая с платья пылинки. — Это десятый век. Историческая ценность.

— Отлично, — съязвил он. — В следующий раз я позволю этой ценности придавить вас.

Всего доброго, госпожа Белфор.

— Дорогой! Надо вызвать лекаря, обработать рану, — поспешила за ним леди Торнтон.

— Твоя работа? — тихо спросила подруга, как только затих звук их шагов.

— Я случайно. Прости.

А Селина расхохоталась.

— Ох, Айола, ты неподражаема.

Следующие три дня я очень старалась быть примерной леди, но надолго меня не хватило. Как же здесь было скучно. Чаепития с подругами Селины, приехавшими, чтобы узнать об Академии, и открыто хихикающими над моим простеньким серо-бежевым платьем из тонкой шерсти с глухим кружевным воротничком под горло и длинными рукавами.

Скучные музыкальные вечера, в попытках не уснуть под кошмарное исполнение великих произведений. О, Великие, как мне хотелось встать, стащить эту девицу со стула и показать, как надо правильно играть. Это же пытка для ушей. Не знаю, как подруга такое терпела столько лет подряд и смогла остаться такой искренней и настоящей.

— Селина, давай выйдем на улицу, — взмолилась я на четвёртый день.

Снегопад закончился и всё вокруг было укрыто пушистым снегом: деревья, кусты, крыши особняка, узкие дорожки, которые старательно подметали слуги.

— Ты знаешь, отличная идея. Нам не мешало бы прогуляться.

В течение следующих тридцати минут мы степенно прогуливались по извилистым аллеям, любуясь красотами заснеженного парка и почти не разговаривая.

— Тебе здесь скучно? — спросила Селина. — Прости, я не думала, что так получится.

— Я просто не привыкла к этому. Меня учили так жить.