Настоящие, или У страсти на поводу

Рука дрогнула, выпуская листок из рук, и он приземлился мне на колени.

Стук сердца в ушах оглушал.

Я двумя пальчиками взяла его и отложила в сторону, лицом вниз.

— Делайн, — прокашлявшись, произнесла я, ища глазами кузину и замерла.

Кузина сидела на полу и что-то увлечённо рисовала, стирала пальцами и снова наносила штрихи на белую бумагу.

— Делайн, — снова позвала её. — Всё в порядке?

— Да, да, можешь идти. Я всё нашла.

— Что нашла?

— Образ.

— Даже так, — хмыкнула в ответ и покачала головой, поднимаясь.

— Угу, — не отрываясь, ответила девушка.

Всё ясно, девушка всё забыла и надо звать на помощь тётю.

— Я пошла.

— Иди.

И никакой благодарности.

Стараясь не шуметь, я вышла, осторожно прикрывая за собой дверь, и едва не бросилась обратно, столкнувшись в коридоре с тем, кто всего пару минут назад занимал мои мысли.

— Граф Элкиз, — облизав пересохшие губы, произнесла я, прижимаясь спиной к двери, чувствуя каждую выемку.

— Госпожа Белфор, — ответил он, замирая прямо напротив, и смерил меня внимательным взглядом.

— Доброе, — несколько ошарашено ответила я, не ожидая от него такой вежливости.

Торнтон выглядел как всегда безупречно: волосы зачёсаны назад и ни один волосок не выбивается из причёски; дорогой тёмный сюртук идеально сидит на худощавой фигуре; а алмазная брошка ярко сверкает на белоснежном галстуке. Какой контраст с тем портретом, который я только недавно держала в руках. И как Делайн смогла увидеть в нём такое? Неужели фантазия художника настолько безгранична?

— Что-то не так? — Тёмная бровь слегка приподнялась.

— Нет, всё хорошо.

— Вы в столовую?

— Д-да.

— Позволите сопроводить вас?

Я на мгновение потеряла дар речи, после чего покачала головой и сухо ответила:

— Не думаю, что это хорошая идея, граф. Если вы рассчитываете таким образом уговорить меня взяться за ваш заказ…

— Ну что вы, госпожа Белфор, — перебил он меня.

— Ах да, этикет. Что же, граф, я буду не против вашей компании.

«Пару минут пережить можно».

Я осторожно положила руку на сгиб его локтя, чувствуя мягкость сюртука и силу стоящего рядом мужчины. Он подавлял, заставлял чувствовать себя ничтожной букашкой, напоминая о незавидном положении.