Настоящие, или У страсти на поводу

— Всё ещё пытаешься найти во мне хоть каплю настоящих чувств и эмоций? — с любопытством поинтересовался Леонард.

— Пусть твоя жена этим занимается. Помоги ей Боги.

— Надеюсь, ты не ждёшь, что я брошусь делать предложение этой… — запнулся, поймав суровый взгляд сестры и закончил: — Девушке?

— Я надеюсь, что ты извинишься перед её матерью и Айолой.

— Нет.

— Леонард…

— Она дала мне пощечину.

— И исполнила мечту всей моей жизни. Давно мечтала тебя чем-нибудь стукнуть по темечку, — неожиданно мечтательно улыбнулась Селина.

— Кровожадность проснулась? Архольд на тебя плохо влияет.

— Дерек на меня отлично влияет, в отличие от тебя.

— Дорогая герцогиня, я вас не держу.

— Это мой дом.

— Мне съехать?

— Пф-ф-ф, — совершенно не аристократически фыркнула молодая женщина и грозно на него уставилась. — Ты невыносим.

— Скажи мне что-нибудь новое.

— Извиняться ты не собираешься?

— Не сегодня.

«Не завтра и не через месяц. Никогда».

Граф Элкиз никогда не сожалел о своих поступках и уж точно не собирался просить за них прощения.

— Хорошо, — Селина поднялась, поправляя юбку синего платья. — Как знаешь. Но сообщаю, что меня твоё поведение совершенно не устраивает.

Стоило ей уйти, плотно закрыв за собой дверь, как Торнтон отложил газету в сторону и встал со своего места, потирая затёкшую шею.

Выспаться так и не получилось. Кровать в новой спальне (в старую после произошедшего он точно не вернётся) была твёрдой и неудобной.

И надо было ему подойти к окну как раз в тот момент, когда из наёмного кеба ловко спустилась Белфор.

"Она рассеяно кивнула уезжающему извозчику и подошла к калитке. Мысли у девушки были не самые радостные. Об этом можно было догадаться, глядя, как она рассеяно сжимает ридикюль в руках, кусает губы и невидящим взглядом смотрит перед собой.

В ней не было ярких красок Армель, жеманного кокетства Элодии, холодной красоты Селины. Нет, Айола Белфор не была непохожа ни на одну из его знакомых женщин. Слишком открытая, слишком искренняя и честная, словно глоток ледяной воды, обжигающая.

«И чужая», — напомнило сознание.

Торнтон отступил от окна и нахмурился.

Какое ему дело до какой-то северянки. Она ведь была совершенно не в его вкусе. Скорее всего, это просто злость за пощечину. И ничего больше.