Настоящие, или У страсти на поводу

Не знаю какими правдами и неправдами, но Элодии удалось выбить один танец у графа, и она всем и каждому об этом сообщила. Наверняка, кузина уже мысленно видела себя в храме с перевязанной лентой на запястье. Девушка очень старалась, чтобы остальные тоже так считали.

Время танца приближалось, кузина сияла, выискивая графа. Как человек чести (хотя бы номинально), он не мог не выполнить своего обещания. Я наблюдала за ними со стороны. Видела, как музыканты принялись готовиться к танцу, как образовывались пары и сияла от предвкушения Элодия, смотря на Элкиза, идущего к ней с холодной миной на лице.

Кузина вскрикнула, отшатнулась, путаясь в оборках платья, нелепо взмахнула руками и приземлилась прямо на пол.

Наверное, стоило броситься ей на помощь, но помощники нашлись и без меня. Даже Констанци решила сопроводить жертву в дамскую комнату, чтобы помочь Элодии привести себя в порядок.

Я, нахмурившись смотрела им вслед, отчётливо понимая коварство этой красивой женщины. Это надо так умело унизить соперницу.

В общем я так засмотрелась, что не увидела остановившегося напротив мужчину, который совершенно спокойно произнёс:

— Госпожа Белфор, я могу пригласить вас на танец?

Мне очень хотелось сказать «нет». Безумно, до дрожи в пальцах и боли в груди. И я бы может и отказала ему, если бы не вспомнила, где мы находимся, и не заметила, что на нас все смотрят.

— Граф Элкиз, — медленно ответила ему, непокорно глядя в холодные светло-голубые глаза. — Какая неожиданность.

— Я обещал этот танец вашей кузине. Так как её нет, то я решил пригласить вас.

Наверное, он ждал радостных вздохов, восторженных охов и томных взглядов. Не дождётся.

— Какая честь, — сухо ответила ему, бросая взгляд в сторону выхода.

Не появилась ли на горизонте злопамятная маркиза? Стать её жертвой мне совершенно не хотелось.

— Госпожа Белфор? — тёмная бровь приподнялась и взгляд стал такой выразительный, что я поняла — медлить больше нельзя.

— Благодарю за приглашение, — со вздохом ответила ему и протянула руку.

Его ладонь была неожиданно горячей и сухой. Никаких искр, томления или желания, окрасившего щеки ярким румянцем. Просто досада от его предложения и неожиданного внимания, в центре которого мы оказались. Отказаться было нельзя, такое непочтение вызовет слишком много толков. И ссориться с Леонардом не хотелось.