Настоящие, или У страсти на поводу

Вроде бы все доказательства перед носом, а я всё равно отказывалась в это верить.

— Надо поговорить с ним. Посмотреть в глаза и поговорить. А не гадать и выдумывать.

Наверное, прав был Эйдан, я всё такая же наивная дурочка, которая привыкла верить всем и думать о людях только хорошее. Ничему меня жизнь не учит.

«В последний раз», — пообещала себе, выбегая на улицу и направляясь к конюшням.

— Леди Торнтон? — удивленно произнёс Керит, вскакивая с пенька.

— Запрягай лошадей.

— Но граф не разрешил.

— Я прошу тебя, Керит. Это очень важно. Графа я возьму на себя.

— Мне и так досталось за то, что я позволил вам уйти в тот особняк, — признался тот, отводя взгляд. — Лорд Торнтон второго раза не простит.

— Керит, — произнесла я твёрдо. — Если ты не отвезёшь меня туда, куда я прошу, то я найду другой способ это сделать. Может, лучше, если я поеду под твоим присмотром?

Кажется, мне удалось найти способ его переубедить или хотя бы задуматься.

— Я тебе угрожаю. Графу об этом так и скажем.

— Всё это плохо кончится…

— Я прошу тебя.

— Хорошо.

Упряжка была готова через пятнадцать минут. Всё это время я провела на улице, нервно меряя шагами дорожку, теребя браслет, разглаживая складки платья и тяжело вздыхая.

Огромный особняк на Таргар-роу с колоннами, облицованный жутким зелёным мрамором. По рассказам Селины я знала, что год назад его снимал Дерек, теперь пришла очередь Армель.

— Если надумаете пойти туда, то я с вами, — произнёс кучер, когда мы остановились чуть в стороне от особняка. — Больше не пущу одну.

— Спасибо, Керит, — ответила я, даже не пытаясь улыбнуться.

А взгляд был прикован к входной двери.

Там или нет? Сейчас выйдет или только войдет? Правда или ложь?

«Если ты не придёшь, я покончу с собой!» — гласила записка, пропахшая дурманящей, вызывающей рвотные позывы, розовой водой.

Леонард даже не стал думать, как, откуда и от кого Армель Констанци узнала о том, где он сегодня собрался ночевать. И как вообще оказался не дома, а в столице.

У маркизы были деньги, связи и возможности сделать это, и она сделала. Поразительная навязчивость, граничащая с безумием, которое Элкиз даже и не думал поддерживать.

Торнтона взбесило другое. Сама записка и тон, в котором она была написана.