Настоящие, или У страсти на поводу

— Их мнение меня не интересует…

— Значит, против, — усмехнулась я понимающе.

— Оно не должно интересовать и тебя, — спокойно продолжил мужчина.

— Почему?

— Потому что их будет крайне мало в нашей жизни. Я ответил на твой вопрос?

— Да.

Следующие три дня прошли крайне суматошно. Родителей мужа за это время я так и не увидела. Свёкр срочно уехал по делам в дальнее поместье, а свекровь всё еще болела, дважды в день вызывая лекаря. Леонарда я видела только за ужином и ночью в нашей спальне, всё остальное время он был чем-то сильно занят.

"Поэтому мне пришлось развлекать себя самой. Например, просматривать почту, нам ежедневно поступало три десятка приглашений на балы, музыкальные вечера и так далее. Или изучать модные журналы. С модисткой мы сняли мерки, обсудили ткани, цвета и фасоны (всё это время я отчаянно пыталась не думать, сколько это будет стоить и какова будет надбавка за срочность). Женщина оставила мне журнал, чтобы я выбрала себе еще парочку платьев на свой вкус.

Я много читала, гуляла в парке и едва не сходила с ума от скуки. Пару раз пробовала заняться артефактами, но не смогла. Работать не хотелось. Единственное, на что хватило сил — разобрать инструменты и материалы, разложить чертежи на столе и сбежать из кабинета как можно дальше. Позже. Всё позже.

А на исходе третьего дня слуги отвели меня на чердак, чтобы показать кое-что важное.

Франк и госпожа Кроуст.

Они пришли ко мне, неловко переглядываясь и не зная, как начать разговор и подобрать нужные слова.

— Что-то случилось? — откладывая в сторону книгу, спросила у них, чувствуя, как замерло в тревоге сердце.

— Мы хотим вам кое-что показать, — сообщила экономка.

— Мы узнали, что вы скоро собираетесь уехать в свой особняк, — продолжил повар.

— Не так скоро, работы по ремонту ещё ведутся, — пояснила я.

И мастера, которого нанял Леонард, еще не видела. Так много нужно сделать.

— В любом случае, мы должны вам это отдать.

— Отдать что? — еще больше удивилась я.

— Идёмте.

На чердаке было душно, пыльно и паутина висела клоками, которые противно касались кожи, запутывались в волосах. Я не боялась пауков, но чувствовать их на себе не хотелось. А как много здесь было вещей: старых, ненужных, всеми забытых. Затхлая, утратившая краски ткань, покосившаяся мебель.

Я шла за Франком, с интересом оглядываясь и обхватывая плечи руками.

— Еще немного, миледи.

— Почти пришли, — подтвердила госпожа Кроуст.