Настоящие, или У страсти на поводу

— Спасибо…

… - Айола? — вывел меня из раздумий голос подруги. — Ты меня слышишь?

— Прости, задумалась.

— О чём? — сразу насторожилась она, нахмурившись.

Ответить не успела.

— КАРАБЕСКА! — как гром среди ясного неба прозвучал голос мажордома.

— Великие, — выдохнула я, внезапно потеряв всякую уверенность в том, что собираюсь делать.

— Всё будет хорошо, — шепнула Селина, серьёзно сверкнув глазами и поворачивая меня к середине зала, куда уже медленно двигался Леонард.

Холод голубых глаз и жар взгляда. Как это всё могло сочетаться в нём? Я не знала, но думать времени не было.

Решительно вскинув голову, я подошла к нему и встала рядом, вполоборота, дерзко и храбро встречая его взгляд. Готовясь к этой борьбе характеров и желаний. Я нутром чувствовала, как это будет. Маски равнодушия уже сползали с наших лиц, оголяя желание, которое мы оба так упорно давили внутри.

Жалобно запела скрипка и мы синхронно подняли правые руки, соприкасаясь запястьями, дрогнув от искры, возникшей между нами, которая сверкнула и никак не желала исчезать, разгораясь от пересечения наших взглядов.

Вторая рука безвольно опустилась вниз, в то время как его легла на спину, оставляя жаркий отпечаток на теле, заявляя свои права. Одно биение сердца и Леонард протянул меня к себе. Слишком близко, непозволительно, провокационно. Специально.

Я поняла это по дерзкой усмешке, приподнявшей уголки его губ. Мужчина проверял меня, испытывал терпение, ждал реакции, и я улыбнулась в ответ, так же едва заметно. Лишь ему.

Два круга и мы снова застыли, вслушиваясь в виолончель, которая присоединилась к скрипкам.

Леонард поймал мою руку, что была поднята, побуждая опустить её, сжал на пульсе, считывая мою реакцию на раз-два.

Всего долю секунды, показавшейся мне вечностью.

Резкий разворот, от которого мои юбки взметнулись вокруг нас, словно облако, и закружилась голова. И вот я уже прижимаюсь спиной к его груди, чувствуя биение чужого сердца так же чётко, как и своё. Сильные руки на моём животе, которые я накрыла своими, прижимая еще сильнее.

Горячее дыхание, шевелившее волоски на шее, и слабость в ногах.

Мне казалось, что я не смогу сделать и шага, слишком сильны чувства и желания. Но Торнтон направлял меня, делая движения назад, вперёд и вбок, затем в другую сторону.

— Ты горишь, — шептал Лео на ушко. — Пылаешь…"

"— Сумасшествие, — ахнула в ответ, забыв, что мы не одни, что на нас смотрят, ловят каждое движение, о котором потом будут рассказывать всем желающим.

— Да-а-а.