Наследница сиротского приюта

Одно хорошо, хоть приветствие и было несколько суровым, как и взгляды, которые лорд кидал на меня, разговор с внуком его несколько смягчил. Так я думала, когда Маркус с восторгом слушал, какие шикарные теплицы и редкие магические растения были в поместье. Сын старался спокойно сидеть на стуле, слушая деда, но с восторгом воспринял предложение:

— Я вижу, что тебе действительно интересно, Маркус. Так почему бы тебе не сходить и самому не посмотреть на родовые теплицы? Как тебе моя идея? Пользуйся, пока дед добрый.

Маркус с мольбой посмотрел на меня, а я беспокойно посмотрела на деда, предлагая сыну:

— А могу пойти с тобой, вот только мы оба здесь гости. Ты же сам знаешь, в таких местах нужно точно знать, где и что растёт, и какую опасность несёт.

Дед вполне благосклонно предложил помощь слуги, приказав появившемуся серьёзному мужчине вернуть мальчика в целостности и сохранности сюда же, в кабинет главы.

Я уже начала догадываться, что лорд Хэнли хотел остаться со мной наедине, ведь тогда он смог бы говорить откровенно, не боясь испортить отношение с правнуком.

Худощавый, но высокий и крепкий, лорд Хэнли пошёл в семейную породу и был темноволос, суров и характером твёрд. Удивительно, но Маркус полностью пошёл в род Хэнли. От Морганов в сыне даже намёка не было, в том числе в характере. Пусть отрывочно, но я помнила мужа Энн и понимала, почему свекровь даже проверку проводила. А это в памяти осталось, проверка была. Маркус был Морганом, но всё в нём кричало о принадлежности к роду Хэнли.

Думаю, внимание деда к ребёнку было неспроста, он почувствовал во внуке этот стержень — внутреннюю силу, спокойную уверенность, которую излучал сын.

Мои мысли о сыне дед озвучил, стоило только двери закрыться:

— Твой сын — Хэнли, от проклятых там одно название. Да и ты, Энн, не так разочаровываешь, как я опасался. От никчёмного альфонса избавилась, хотя сама была на грани. И это ты, подающая такие надежды в своё время, и не заметила, как муж травит тебя.

Поначалу я боялась и слова лишнего сказать, но по мере рассказа лорда во мне поднималась волна негодования.