Наследница сиротского приюта

Лорд занёс кинжал надо мной, и в тот же миг путы ослабли, в тот же миг ко мне пришло знание, что это сделал лорд по правилам ритуала, в этот самый момент я должна была быть свободна и иметь шанс побороться за свою жизнь и за право быть носителем магии рода.

Со всей паникой и страхом за своего ребёнка я выпростала руки, сжимая рубашку лорда, разрывая её, дотягиваясь до его кожи. И ударила силой со всей дури. Шар, скорее сгусток, наполненный моей силой и моей волей, ударил в лорда так, что он буквально отлетел от меня, падая на землю так, что я услышала хруст.

Этого лорду явно было мало, он зарычал словно раненый медведь, ворочаясь, пытаясь встать, но тело от удара сильно пострадало, и магия не успевала так быстро исправить положение.

Недалеко послышались крики, и тот самый голос, который я уже и не мечтала услышать:

— Берите западнее, быстрее. Вы чувствуете? Тёмным ритуалом просто несёт, и именно оттуда.

Глава 64

Мой лорд. Ричард. Я прикипела взглядом к едва заметной фигуре, осторожно приближающейся к поляне, а в голове свербела такая глупая мысль: я же раздета, полностью, и он увидит меня голой!

Отмахнулась мысленно, понимая, что мысль была очень глупой.

Ритуал! Он же не мог теперь просто так закончиться! Первое, не даст защита, которую поставил мой сумасшедший брат. Второе и самое неприятное, ритуал был жертвенный, и свою жатву он должен был забрать.

"Рано я обрадовалась появлению спасательного отряда. Харальд, он же лорд Хэнли, с усилием встал на колени, озираясь вокруг. Он прекрасно видел, что людей прибавилось. Зрители не торопились приближаться, стоя в стороне. С натугой, но лорд встал и выпрямился, раскрывая руки. И забормотал дальше.

Я видела, как защита вокруг ритуального круга усилилась, а лорд Хэнли обнажил зубы в оскале, прокричав:

— Через пару минут я овладею всей родовой силой и сожгу вас всех, недостойные!

Я в ужасе смотрела на это действо, понимая, что лорд совсем с ума сошёл.

И тут я почувствовала боль, высасывающую, буквально раздирающую моё нутро, и закричала, выгибаясь. Моя сила, то, что грело и питало меня, то, что было неотъемлемой частью, пыталось сбежать, вернее, у меня отбирали, буквально выдирали часть меня. Это было больно, и боль всё нарастала и нарастала, пока я не поняла одно: терпеть было бессмысленно, нужно было бороться.