Трофей

Теперь они стояли в опасной близости, и при других обстоятельствах Мила поспешила бы отойти, сделать шаг назад. Сейчас могла быть спокойна.

Они собирались на открытие гостиницы.

Когда Глеб вчера ей сообщил, что они идут на презентацию, Мила сначала хотела сослаться на слабость и постараться увильнуть. Потом обозвала себя глупой трусихой. Как только у неё появилась возможность выходить в свет – она сдает заднюю? Не насиделась под семью замками?

Единственный нюанс - она сильно разволновалась. Ужин в ресторане – это одно.

И она захотела пойти. Очень. Захотела посмотреть на красивых людей, на интерьер. Прикоснуться к чему-то прекрасному, важному.

- А платье? – вопрос сорвался с губ самопроизвольно. Мила спросила и сразу стушевалась. Получалось, что она раскручивает Глеба на деньги. У неё есть свои! На них можно платье купить… Внутренний протест перекрыл желание. Нет! Те деньги на её будущее.

- Завтра Карим отвезет тебя в бутик.

Ей захотелось засмеяться. Свой мастер? Серьезно?

В платье она влюбилась сразу же. На ценник не смотрела. Не смогла. В греческом стиле, шелковое, с нежными пайетками и открытыми плечами. На шею шли тонкие завязки с такими же пайетками.

На Милу оно село идеально.

Карим протянул ей карту. Мила замотала головой, не желая ещё и её принимать от Алашеева.

- Мне самому расплатиться?

- Да.

Не узнает ценник, может, поспокойнее будет на душе.

Но платье… Оно шикарное! У неё никогда такого не было. И возможно, не будет никогда такого второго. Она хотела надеть его. Выйти в нем. Покрасоваться.

Был и салон красоты, куда тоже её отвозил Карим, и из которого она вышла, летая.

Оказывается, как мало надо молодой женщине для того, что вернулось хорошее настроение, и для того, чтобы на некоторое время забыться.

Будущую мастерскую Глеб ей показал перед выходом на презентацию. Поэтому трогать он её не будет.

- Почему я должен возражать?

- Не знаю, - сорвалось с её губ, а потом она решила честно признаться: - Я привыкла к отказам. Наверное, в этом и есть причина.

Глеб едва заметно качнул головой, поднял одну руку и приподнял подбородок Милы двумя пальцами.

- Мила, давай кое-что проясним. Я – не твой отец.