Трофей

И вспомнила о погроме в комнате, когда открыла дверь и перешагнула порог.

- Тварь…"

"Тихое несдержанное рычание полоснуло по спине и нервам Милы новой волной отчаяния. Девушка быстро развернулась, чтобы удостовериться, что ей не послышалось.

Не послышалось.

Глеб полыхающим яростью взглядом осматривал погром в её комнате, прекрасно рассказывающей, что тут могло произойти. У Милы подкосились ноги. Черт! Вот она глупая! Зачем привела мужчину сюда?

- Всё не так, как ты думаешь. Глеб, послушай…

Она интуитивно преградила ему дорогу.

Девушка же продолжала смотреть в лицо мужчине, не понимая до конца, что происходит. Почему он злится? Яростно. Остервенело. Словно видит то, что выворачивает его сущность наизнанку?

Так же не должно…

Кто она ему такая?

Несостоявшаяся невеста племянника, случайно оказавшаяся не в той постели, да ещё навязавшая нелепый, по сути, договор.

И между тем…

На Глеба было страшно смотреть. Точно то, что он увидел, касалось непосредственно его.

- Собирайся, - едва размыкая губы, процедил он.

А Миле показалось, что она столкнулась с Арктическим холодом. Что всё её тело заволокло сначала непреодолимой стужей, а напоследок сковало льдом. Она даже ноги перестала чувствовать.

- Не трогай папу, - выдохнула она, и, действуя интуитивно, сделала шаг к мужчине. Тот застыл каменным изваянием, лишь глаза сильнее прищурил.

- Мила, я что тебе велел? Собираться. Вот и займись делом.

Она энергично замотала головой, отчего неприбранные волосы ещё сильнее спутались.

- Он никогда раньше так сильно не напивался. И не бушевал.

- Да? И поэтому ты вчера дрожала от мысли, что тебе придется с ним столкнуться? – наигранно спокойно проговорил Алашеев, но даже Мила, фактически не знающая его, догадалась, что за спокойствием скрывается ярость, столкнуться с которой никто из здравомыслящих людей не пожелал бы.

Она сегодня к ним не относилась.

Мила сделала последний шаг, разделяющий их и в попытке успокоить пыл мужчины, положила руку ему на грудь.

- Он ничего мне не сделал бы. Только кричал.

Она задрала подбородок выше, ей было некомфортно разговаривать, глядя в шею Глеба.

Зато натолкнувшись на недобрый взгляд синих глаз, сразу же поняла всю опрометчивость своих споров и попыток сгладить обстановку. Ей бы помолчать. Но нет, сунулась на рожон. Темнота, идущая из глаз Алашеева, полностью дезориентировала.