Наследник древней силы #1 - Сын слуги

Слишком велика угроза извне. Вы же в курсе, какую политику ведут Голицыны?

— И не только Голицыны. Вельяминовы тоже скупают активны. Москва обложила нас со всех сторон. Сделка будет совершаться от имени компании «Север» или от вашего лично имени?

— От моего.

— Скажу честно, это будет сложнее, чем если бы сделку предложил род. Но я попробую. Нам стоит более детально всё обсудить. Например, в эту субботу у меня дома за ужином. Что скажете? Полагаю, мы с вами придём к взаимовыгодному решению.

— Значит, обсудим в субботу, — согласился я.

— И да, Артём Эдуардович. Насколько я знаю, вы пока свободны, почему бы нам снова не породниться? Как соседям и партнёрам.

— Предлагаете в жёны одну из наследниц рода?

— Именно это я и предлагаю, вы всё верно поняли.

Я обещал подумать, и мы распрощались. В субботу предстояла важная встреча, и я либо стану совладельцем Новгородского нефтеперерабатывающего завода, либо… надо будет договориться ещё о чём-нибудь.

В данной ситуации больше всего меня смущала помолвка. Стоит ли так рано связывать себя узами? Вряд ли будут более выгодные предложения, но всё же? Беспокоило и то, что я не знал, на ком меня хотят женить, и опасался, что невеста мне не понравится или мы характером не сойдёмся.

Николай и я вышли на крыльцо проводить Заозёрских. Когда остались одни, брат стал интересоваться моей беседой с князем:

— И о чём же вы с Максимилианом Сергеевичем секретничали? Личную жизнь устраиваешь? Не торопишь ли события? Может быть, для начала стоило посоветоваться со мной или с дядей Геной? Надо же все варианты просчитать.

— Просчитаем, — уверил я. — Но мы не об этом говорили. Я буду долю в ННПЗ покупать. Двадцать процентов.

Николай вылупился на меня:

— Чего? В смысле? А почему это не обсуждалось с советом?

— Потому что сделка будет от моего имени.

— Он просто так решил продать тебе долю? Но… как?

— Просто поговорили и пришли к решению.

От дальнейших расспросов меня избавило появление на крыльце камеристки нашей бабушки."

"— Артём Эдуардович, — сказала она. — Вот вы где! Обыскалась. Анне Васильевне совсем плохо. Просит вас к себе.