Насильно твоя-2

Почти сразу же пришла смс: «если не возьмешь трубку, я приеду».

В темной кухне я присела за стол, и когда телефон зазвонил снова, молча включила громкую связь.

— Не смей так себя вести, Дина, — кухню наполнил сдержанный и страшный голос. — Ты все еще моя жена, ты живешь в моем доме…

«Разве у меня не было повода?»

Я прижала ладони к горящим щекам. Плакать не хотелось — слезы превратились в янтарь, а им не чувствуют, и не плачут.

— Чтобы больше я не слышал, что ты ходила в «Фантом». Если ослушаешься еще раз, поверь, ты об этом пожалеешь… — он бросил трубку.

Конечно, пожалею, Эмиль. Уже жалею, что тебя встретила.

Шанс дать можно, но оказалось, через характер не перешагнешь. Эмиль так и остался моим хозяином. Кто знал, что за свою кошачью любовь придется платить так больно и долго. Лишь несколько часов у меня не болело сердце, а этого мало почти за год… Ну и плевать!

— Будь ты проклят, — прошептала я.

Я резко встала и пошла в душ, пусть вода смоет все — разочарование, усталость, обиды. А еще мне нужно поменять белье.

Оно меня злило, потому что вызывали его мысли об Эмиле. Уснула я поздно, а на следующий день меня разбудил звонок.

Глава 18

Я взглянула на часы — полдень. Телефон не затыкался.

Перевернулась на спину и обреченно вздохнула, глядя в потолок. Неужели опять Эмиль? Затем решительно посмотрела на определившийся номер.

Андрей.

— Да? — сонно сказала я.

— Привет, — голос был тихий, словно вкрадчивый. Я впервые подумала, что это не врожденная особенность. Просто ему трудно говорить из-за старой травмы. — Ты хотела на встречу… Она сегодня, в семь. Заехать за тобой?

— Даже не знаю, — промямлила я.

Не застав прежнего запала в голосе, Андрей хмыкнул. А я привстала на локте, глядя в окно…"

"Эмиль четко запретил туда идти.

Когда я вспомнила о вчерашнем вечере, внизу живота возникла сладкая тяжесть.

— Что случилось? — цепко поинтересовался Андрей.

О, боже… Не рассказывать же о моих слабостях и проблемах с Эмилем.

— Если что, я сама приеду, — ушла я от ответа.

Я хочу пойти, покопавшись в себе, решила я. Я его ненавижу, проклинаю, но не хочу, чтобы он погиб. Мне нужно знать, о чем там будут говорить.

Только он сказал — я пожалею, если пойду.