Наследие некроманта

— Вот так! Живо, кому сказано! — подкрепляя слова действием, священник ухватил меня за ворот и, подтащив к себе, заставил встать на меч.

— Делайте, что сказано! — велел я остальным, хотя и сам ничего не понял. Что еще за «Черное солнце погибели»?

По камню стены загремело железо, и вскоре все до единого воины стояли обеими ногами на брошенном оружии.

— Самое большее — сорок шагов, — продолжал бормотать священник понятные лишь ему слова: — Железо должно помочь… эх было бы серебро, но откуда ему взяться… Создатель, спаси и охрани…

— Святой отец! — не выдержал я.

Ответа я не дождался. Шурдский некромант наконец закончил рисовать и, перехватив обеими руками костяной жезл с черепом вместо навершия, вонзил его точно в центр пентаграммы. Я еще увидел, как шевелятся его губы, произнося заклинание, а в следующую секунду все живое умерло. В один миг и все сразу.

Ниргалы, шурды и оба сгарха просто упали на землю как подкошенные и застыли в нелепых позах. Уцелел лишь десяток ниргалов, что обстреливал шурдов из арбалетов и находился от них не менее чем в пятидесяти шагах.

Солнечный свет померк, по стенам ущелья пробежали искривленные тени, под нашими ногами конвульсивно вздрогнула земля. Я с ужасом ощутил, что сердце в моей груди на миг замерло, будто его сдавили в стальном кулаке. По ущелью пронесся глухой протяжный стон, и страшнее этого звука я еще не слышал — наверное, именно так стонут грешники в преисподней, корчась в невыносимых муках.

В полном шоке от увиденного, я был не в силах выдавить из себя хоть что-то членораздельное и лишь немо разевал рот, словно выброшенная на берег рыба.

— С-создатель… страшно-то как… — хрипло выдавил из себя Рикар. — Господин, вы как?

— Не знаю еще, — сипло отозвался я. — Не знаю… Святой отец… что же это?

— Магия некромантов, — глухо отозвался священник, осеняя себя знаком Создателя. — Не сходите с железа.

И словно услышав слова отца Флатиса, по ущелью вновь прокатился заунывный звук, от которого у меня на затылке волосы встали дыбом и возникло почти непреодолимое желание забиться в какую-нибудь нору и там затаиться до лучших времен. Десяток стоявших поодаль ниргалов перешел на тяжелый бег, направляясь к старому шурду, но они успели преодолеть лишь половину расстояния, когда лежащие на снегу тела погибших вздрогнули и начали медленно вставать.